• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: многобуквие (список заголовков)
16:36 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Возвращаюсь к тегу “петербургские спектакли”, потому что приближается показ ещё одной постановки, которую я очень люблю — “Прощай, конферансье”. Это замечательный спектакль о труппе артистов эстрады, которые отправились на гастроли перед самым началом войны. Оторванные от дома, они дают концерты солдатам. Так как спектакль о войне, то и показывают его в Петербург-Концерте в знаменательные даты, обычно — 27 января и 22 июня. Публикую здесь свой январский (возможно, слишком эмоциональный) отзыв и очень советую сходить, если есть возможность. 22 июня, 19:00 в Доме Кочневой

Я второй раз посмотрела «Прощай, конферансье» и всё ещё не могу подобающим образом описать свои впечатления от этого потрясающего спектакля. Впрочем, к этому пора бы уже привыкнуть и перестать жаловаться — о хорошем рассказывать всегда сложно.

Признаться, мне даже было немного тяжело идти на этот спектакль, потому что я прекрасно знала, что меня ждёт. Нет, он не мрачный и даже не тяжёлый — первая часть «Конферансье» очаровательная, лёгкая и весёлая. Сам спектакль тоже лёгкий и по-хорошему простой. И вот эта самая простота в итоге и действует так, что уже в середине сидишь, пытаясь сдержать слёзы, и с долей облегчения слышишь тихие всхлипы в тёмном зале. Так показать войну, без сражений и пафосного героизма, просто и ясно, могут далеко не все.

Итак, повторюсь: я не знаю, как описать свои впечатления от спектакля. Он не тяжёлый, слово «мощный» кажется неподходящим... Сильный, пожалуй. Искренний, затрагивающий до глубины души. Так же, кстати, я могу описать и игру актёров. На поклонах хочется кричать не столько «Браво!», сколько «Спасибо!». Но я смогла лишь аплодировать и попытаться перестать плакать. Это правда было великолепно. Без преувеличения готова сказать, что после «Конферансье» испытала катарсис.

Меня очень радует, что на этом спектакле зал был полон. И, надеюсь, его покажут ещё не раз. После моих постов кое-кто, заинтересовавшись, спрашивал, когда покажут тот или иной спектакль, потому очень всем советую: накануне праздников, посвящённых Второй Мировой войне, посмотрите, не планируют ли в Петербург-Концерте показать «Прощай, конферансье». Если планируют, сходите на этот спектакль. Он замечательный. Такие спектакли, возможно, тяжело смотреть, но определённо стоит.

@темы: многобуквие, отзыворецензии, петербургские спектакли, театр

22:55 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Вечно обещаю выложить сюда то одно, то другое, пора уже выполнять обещания. С начала июня я вынужденно почти ничего не смотрю — только британские сериалы с мамой, но о них хочу написать отдельным сборным постом. Мюзиклы мне сейчас интереснее, однако я про них пишу в своей группе, где заодно рассказываю о создании разных мюзиклов, о сценографии и просто делюсь понравившимися песнями и альбомами. С другой стороны, этот дневник нужен мне в первую очередь для впечатлений, потому буду потихоньку вытаскивать кое-что из группы сюда. Так вот. Последним просмотренным мюзиклом стали “Falsettos”. Я к нынешним бродвейским постановкам подхожу крайне медленно и осторожно, но о “Falsettos” много говорили в моей ленте в твиттере, и в какой-то момент любопытство меня пересилило. Это оказался замечательный мюзикл, на удивление смешной. Я видела массу страданий в ленте и сперва искренне недоумевала. А потом поняла, что без слёз — или хотя бы крайне тяжёлых, зашкаливающих эмоций — здесь не обойдётся.

Помимо всего прочего, “Falsettos” подкупили меня тем, как в этом мюзикле рассказывается о неизлечимых болезнях, меньшинствах и любви. Это ни в коем случае не слёзовыжимательная история, нет. “Falsettos” — мюзикл пронзительный, и эта пронзительность тем ценнее, чем меньше нагнетается трагичность финала. По первому акту вообще сложно предсказать, что конец ты будешь смотреть, сдерживая слёзы (а может, и давая им волю), и что потом на душе будет весьма паршиво. И вот благодаря этому едва ли не шутовскому началу с штуками, задорными песнями и танцами мюзикл оказывается очень близким к реальной жизни, когда живёшь в череде смеха, ссор, будничной суеты, а потом раз — и на всех родных и близких внезапно обрушивается что-то страшное и непоправимое. И ссоры тут же отходят на второй план, уступая место немного грустному смеху.

Ещё немного впечатлений

После просмотра я наткнулась на статью из New York Times, написанную ещё в 1992 году. Наткнулась, поняла по названию, что это — то что нужно, прочитала — и почти полностью перевела. Могут быть спойлеры.

Знакомство с семейными ценностями в Falsettos
На той же неделе, когда вице-президент начал поучать страну о семейных ценностях, я решил сводить своих детей — двенадцатилетнего Ната и восьмилетнего Саймона — на семейный мюзикл на Бродвее. Варианты были такие:
– “Таинственный сад”, мюзикл о сироте, которую приютил её вдовствующий дядя.
– “Отверженные”, в которых другую сироту, незаконнорожденную дочь проститутки, усыновляет холостяк, который вечно куда-то ездит.
– “Парни и куколки”, история о заядлом игроке и танцовщице ночного клуба, занимавшихся сексом вне брака более десяти лет.
– “Кошки”, которые рассказывают о кошке-проститутке, желающей попасть в рай.

Рассмотрев все варианты, я решил, что самым здравым решением будет пойти на “Falsettos” — мюзикл Уильяма Финна, в котором главный герой, Марвин, в первом же своём номере поёт о неодолимом желании быть частью “дружной семьи”.

Вице-президент мог не согласиться. Хотя в “Falsettos” можно увидеть такие типичные картины жизни традиционной семьи, как матч Детской лиги баскетбола и бар-мицва, действие происходит в Америке, где, как поётся в одной из песен, “правила постоянно меняются”, а “семьи теперь совсем другие”. Марвин оставил жену Трину и двенадцатилетнего сына, Джейсона, ради любовника Уиззера. Бар-мицву Джейсона отмечают в больничной палате, где Уиззер умирает от СПИДа. Среди гостей — лесбиянка, владеющая рестораном с “новой кухней бар-мицвы”.

читать дальше

@темы: многобуквие, мюзиклы, отзыворецензии, переводы

11:59 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Чувствую на себе осуждающие взгляды киноведов и киноценителей, но всё же
Российские фильмы я подбираю осторожно и тщательно, и зачастую они действуют на меня так, что финал (а иногда и не только) я смотрю со слезами на глазах, а после просмотра лихо ставлю восьмёрку на КиноПоиске. Потом, правда, когда эмоции стихают я обычно удивляюсь и оценку меняю, но “Время первых” явно не из числа таких фильмов. Оно для меня примечательно уже тем, что оказалось единственным фильмом, который я хотела посмотреть в кино в апреле. Наконец-то это удалось, и я этому очень рада. Потому что фильм стоит потраченных денег, равно как и просмотра в кино, на большом экране. Вообще, радует эта тенденция — как минимум три последних похода в кино на российские ленты оставили положительные впечатления. А в данном случае фильм ещё и вдохновил.

История создания “Времени первых” в какой-то степени напоминает историю, о которой рассказывает сам фильм. Обширная команда сценаристов, смена режиссёра посреди съёмок, пересъёмка почти всего фильма, трудности с определением даты проката и не слишком удачный (к сожалению) старт в кинотеатрах, а за всем этим — вдохновлённый, воодушевлённый идеей Евгений Миронов.

“Время первых” обязано своим появлением именно ему: увидев документальный фильм, Миронов приехал к Леонову за подробностями и решил, что история, многие детали которой долго держали в секрете, заслуживает полнометражного фильма. Миронов же руководил созданием сценария под бдительным присмотром Алексея Архиповича. И вот эти его энтузиазм, уверенность в затеянном, искренность в итоге стали стержнем характера Леонова, которого он сыграл — с долей безрассудства и бесшабашности.

Фильм не планировали делать байопиком — на самом деле, в первоначальном сценарии очень много внимания уделяли Первому отряду, подготовке космонавтов, появлялись и Гагарин с Терешковой. То есть, это действительно был фильм о времени первых космонавтов, но с акцентом на первый выход человека в космос. Однако в результате от Гагарина осталось только ухо (серьёзно), а всё внимание обратили на Леонова и Беляева, оставив в фильме лишь основные этапы подготовки к полёту. Мне бы очень хотелось увидеть не только фильм о фильме, но и удалённые сцены — вырезали около полутора часов отснятого материала, — однако решение сосредоточиться на двух космонавтах я считаю правильным. Гагарина и Терешкову знают все, о Леонове слышало уже меньше, а о Беляеве — тем более.

читать дальше

@темы: отзыворецензии, многобуквие, кино

14:42 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
В свете недавней новости о новом спектакле с Карвелом вспомнила любопытную историю.
То, что отец Берти — журналист и редактор The Guardian Джон Карвел, упоминают чуть ли не в каждом его интервью. Чуть реже добавляют, что Карвелы — вообще “журналистская династия”: Джон Карвел, как я уже сказала, писал для The Guardian, дед Берти, Боб, — для London Evening Standard, а прадед, Джон, — для The Star (мне очень нравится чередование имён Джон и Роберт). Берти (или, если говорить о полных именах, Роберт Хью Карвел), как известно, решил не “подводить столетнюю честь Карвелов” и, получив степень по английскому и постояв на распутье, подался в актёры (и правильно сделал).

Так вот. Пару месяцев назад Almaviva90 (чудесная девушка, одна из самых активных в фандоме), опубликовала интересный пост про деда и прадеда Берти. Если коротко, то это история о том, как один из Карвелов оказался виновником отставки Хью Далтона в 1947 году. И не только.

Справа — тёзка и прекрасный дедушка Берти, Роберт Бёрнс “Боб” Карвел (1919–1990). (Зваться Робертом Бёрнсом — самое шотландское, что может быть. Я в восторге.)

Легендарный политический редактор газеты London Evening Standard и наставник бессчётного количества журналистов, он сражался во Второй Мировой Войне, которую закончил сержантом Королевской артиллерии. В 1946 году за свою службу он был награждён Медалью Британской империи, но позже, в 1982 году, отказался от звания Командора Британской империи, которым его наградили за вклад в журналистику.

В 1947 году двадцативосьмилетний Боб Карвел стал свидетелем знаменитого и совершенно случайного падения канцлера казначейства Хью Далтона и первой бюджетной утечки в истории Британии. Далтон, собиравшийся выступить в Палате общин с речью о бюджете 1947 года, встретил его [Боба] отца, Джона Лиса Карвела, лобби-корреспондента (которым позже стал и Боб).

“Большой, добродушный шотландец”, Джон Карвел был давним другом Далтона, потому он непринуждённо поинтересовался: “Ну, что плохого вы нам принесли?”. Неожиданно Далтон “одним предложением” раскрыл детали бюджета... Которые затем с помощью пары звонков попали в либеральную (ныне не существующую) газету The Star. Эти детали были опубликованы ещё до того, как Далтон закончил свою речь. Канцлер подал в отставку на следующий день.

Позже Боб Карвел стал работать на BBC Radio 4, где два десятилетия вёл программу “Неделя в Вестминстере”. В своём последнем эфире, перед самой смертью, он произнёс небольшую речь о Парламенте. Я считаю, что она замечательная и стоит того, чтобы её привели целиком:

“Вам может не всегда нравиться то, что говорят газеты, радио, а теперь и телевидение о грубых и устаревших методах Вестминстера. Если так, пожалуйста, запомните вот что — это покойный Рэб Батлер сказал мне двадцать лет назад, и это чистая правда: ‘Я считаю, что яростные дебаты — прекрасный гарант свободы, потому что через искры вы видите её сияние’. Пока летают эти искры парламентского конфликта, и нынешнее правительство, каким бы оно ни было, держат в узде, сторонники этой программы — парламентские заднескамеечники — будут работать для всех нас”.

Кстати, Джон (отец Берти) Карвел рассказал об истории своего деда в 2013 году, когда уже Evening Standard допустила утечку деталей бюджета Осборна.

@темы: многобуквие, Человек-маффин

14:22 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Писать особо не о чем, но забрасывать тоже дневник не хочется, потому я решила ввести тег, посвящённый петербургским спектаклям. Так как я — нищеброд, то хожу я либо бесплатно по дружбе, либо покупаю билеты в пределах тысячи рублей. Это, впрочем, нисколько не умаляет качества постановок — пока что я не разочаровалась ни в одном из них (чего не скажешь о некоторых спектаклях именитых театров). Не знаю, сколько именно петербуржцев меня читает, но, может быть, кто-то приедет к нам и захочет посмотреть что-нибудь на сцене — я буду очень рада сказать, можно ли сейчас увидеть тот или иной спектакль. Эти посты несут в первую очередь рекламный характер, потому что очень хочется, чтобы о таких хороших театрах узнало как можно больше людей.

Первым делом расскажу о спектакле «Сверчок за очагом, или Сказка о семейном счастье». Это, пожалуй, мой самый любимый спектакль. Нет, не так. «Сверчок за очагом» — МОЙ спектакль, идеальное попадание, то, что нужно. На самом деле, я поняла это в тот самый момент, когда увидела афишу и решила узнать, что же это такое. Долгожданный поход на спектакль лишь стал подтверждением того, что эту чудесную постановку я полюблю сразу и всем сердцем.

Близится годовщина свадьбы юной Мэри и добряка Джона. За окном бушует непогода, а в маленьком домике Пирибинглов тепло и уютно: Дух Колыбельки, сонно поскрипывая, убаюкивает малыша, счастливые родители тихонько шепчутся о чём-то, Дух Часов устало отсчитывает уходящие в вечность минуты, Дух Огня резвится в очаге, подогревая остывающий кофе, а за очагом поёт Сверчок — главный Хранитель этого дома. Все они ещё не знают, что им вскоре предстоит пережить...
Вместе с непогодой в городок пришла беда - местную церквушку украшают чёрными бантами, а в дом Пирибинглов стучатся непрошеные гости...


Я очень-очень хочу расписать во всех подробностях прелести «Сверчка», но моё красноречие (если оно имеется) меня вновь подводит. Это невероятно тёплый спектакль, и атмосфера у него такая же — тёплая и уютная. Потому, если удастся посмотреть его под Новый год, обязательно посмотрите, он подарит то самое волшебное чувство праздника. Этот спектакль — из тех, что заставляют смотреть второй акт с лёгкой грустью, потому что понимаешь, что пролетит час — и со всеми этими замечательными персонажами придётся расстаться.

А персонажи правда замечательные. Я абсолютно про всех готова сказать, что они прекрасные, чудесные и очаровательные (даже мистер Текльтон), не хочется кого-то выделять, потому что все они к концу спектакля обязательно займут место в сердце зрителя. После «Сверчка за очагом» очень жалеешь, что дома у тебя нет ни очага, ни такого чудесного сверчка (ни даже такого прелестного таракана), ни всех этих милых духов-хранителей. Но этот спектакль действительно согревает и дарит приятную улыбку, которая ещё долго не покидает лица.

Спектакль втягивает зрителя ещё до того, как он войдёт в зал — в гардеробе обязательно отыщите Вешалку, он чудесен. И вообще, здесь очень много отличных находок — от сценографии до изюминок духов. А уж какие костюмы... Все эти цилиндры, пальто и жилеты — то, что я люблю. Определённо, одного раза недостаточно — «Сверчка» хочется рассматривать и рассматривать, так что я обязательно вернусь в Городской театр, и не один раз.

Купить билеты (их раскупают быстро) можно на сайте театра, а в группе ВКонтакте удобно следить за новостями

@темы: многобуквие, отзыворецензии, петербургские спектакли, театр

11:37 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Перевод «Воскресенья в парке с Джорджем» наконец-то готов! Стивен Сондхайм, Джулиан Овенден, «Воскрсеный день на острове Гранд-Жатт» — отличное сочетание для мюзикла. Заодно выставлю сюда отзыв о нём
Скачать: видеофайл, субтитры

Удивительно (и грустно), сколько хороших мюзиклов — красивых, с интересными идеями — остаются малоизвестными. Про «Парад» Джейсона Роберта Брауна я уже говорила. Пришёл черёд «Воскресенья в парке с Джорджем». Это — ещё одно детище знаменитого Стивена Сондхайма, которое, впрочем, затмили его более известные творения. А жаль, потому что мюзикл оказался красивым (слишком часто я употребляю это слово, когда говорю о любимых мюзиклах, но, с другой стороны, по сути, они и должны быть таковыми, верно?) интеллектуальным и вдохновляющим. Вдохновляет не только сюжет или музыка (одна песня «Move On» чего стоит), но и история создания «Воскресенья». После провала мюзикла «Мы едем, едем, едем» (он закрылся после 16 показов), Сондхайм едва не ушёл из музыкального театра. На какое-то время он и правда исчез, а вернулся с «Воскресеньем в парке с Джорджем», получившим десять премий Drama Desk, семь Оливье и две Тони, а также Пулитцеровскую премию.

В 2013 году французский театр Chatelet показал обновлённую версию мюзикла — более мелодичную (на мой взгляд) и с дополненной оркестровкой, что определённо сделало «Воскресенье» в несколько раз лучше. Главные роли в нём исполнили Джулиан Овенден и Софи Луиз Данн.

Сюжет, в общем-то, незамысловат. Живёт в Париже 1880-х художник Джордж (точнее, Жорж) и пишет картину. Пишет уже два года и необычным способом. Как и положено художнику, он одержим работой — так сильно, что не замечает, как теряет любимую и любящую женщину. Это первый акт. Герой второго акта — тоже Джордж, но живёт он уже в Америке 1980-х. Он — правнук того, первого Джорджа, хоть и не верит в это, и тоже художник. Ну, как художник... Творец или изобретатель, скорее. Он зациклился на одних и тех же хромолюмах, световых машинах (небольшая отсылка к заковыристому слову «хромолюминаризм», которым прототип первого Джорджа называл свой стиль) — мы как раз оказываемся на презентации седьмого его изобретения. Он пытается угодить всем подряд, чтобы попасть... то есть, чтобы его творения попали на выставку. Не то чтобы он был в восторге от всего этого, но выпутаться из такого круговорота непросто. В какой-то степени этот мюзикл о том, как один своё счастье теряет, а другой находит.

Но только в «какой-то». Второй акт всё же уступает первому, который великолепен по своей задумке (и в музыкальном плане тоже). Однако здесь стоит сказать несколько слов о прототипе.

Дело в том, что Джордж работает над картиной, которая существует на самом деле, и называется она «Воскресный день на острове Гранд-Жатт». А написал её Жорж Пьер Сёра — неоимпрессионист и отец пуантилизма. Если совсем кратко, то суть этой техники заключается в том, что на холст наносятся тысячи и тысячи точек нескольких цветов (отсюда и название пуантилизм; point — точка). Этих цветов всего несколько, но при взгляде на картину нам кажется, что она полна всевозможных оттенков (разделение (deviser) цвета всё же главенствует над точкой, потому чаще это направление называют дивизионизмом). Жорж действительно писал «Воскресный день» два года, это и правда получилось огромное полотно, а работы Сёра не принимало и не понимало большинство. И он правда был буквально одержим светом и цветом. Историческая основа почти не изменена, однако, как и в случае с «Парадом», основная линия в «Воскресенье в парке с Джорджем» — выдумка. Впрочем, выдумка эта едва ли вызовет недовольство тех, кто знаком с биографией Сёра (в отличие, например, от книги Ирвинга Стоуна «Жажда жизни», в которой в небольшом абзаце уместилось ошибок пять-семь). Кроме того, в мюзикле достаточно много небольших отсылок к этой самой биографии, которые греют мне сердце (например, повторяющаяся дважды фраза: «Я пытаюсь создать нечто новое, своё собственное» — почти точная цитата Сёра).

А теперь начинается то, что мне особенно понравилось.

Картин, на которых запечатлена группа людей, множество. Но как часто мы задумываемся, кто все эти люди? кем они были? знал ли их художник? И как часто мы получаем ответы на эти вопросы? «Воскресенье» во многом посвящено именно этому. Мюзикл в той или иной мере рассказывает про основных «обитателей» картины Сёра, а самого художника делает хоть и невидимым, но главным её героем. Задумка «Воскресенья» была такой с самого начала. Сондхайм и его соавтор Джеймс Лепайн заметили интересную деталь: персонажи картины не смотрят друг на друга. И Лепайн заключил, что здесь недостаёт самого главного персонажа, который знает всех остальных и глазами которого мы и видим воскресный день — художника.

Почти для всех, кого Джордж запечатлел на своём полотне, он — странный художник без имени. Он и впрямь нелюдим и не просто погружён в творчество — по его же словам, Джордж живёт в картине. К слову, в постановке Chatelet действительно создаётся такое впечатление, когда Джордж работает в студии: картина проецируется не только на холст перед художником, но и на стену позади него. Джордж знает всех своих героев, слышит каждое их слово, даже разговор двух собак. Молчаливый и сосредоточенный в парке за работой, в студии он заговаривает с нарисованными фигурами, забрасывает их вопросами и непрестанно твердит: «Порядок. Замысел. Контраст. Композиция. Баланс. Свет. Гармония». После этих слов Джордж из 1880-х «расставит» своих героев так, как задумывал. После этих слов Джордж из 1980-х найдёт свой творческий путь. И это, наверное, две самые мощные сцены, которые вызывают если не слёзы, то какой-то благоговейный восторг, заставляющий сердце то замирать, то биться чаще, уж точно. Оркестровка здесь невероятно красивая, лично мне на ум сразу приходит фраза «торжество музыки».

Хотя мюзикл и пытается охватить как можно больше героев картины, самыми яркими всё равно (и очевидно) получились два персонажа — Джордж и его подруга Дот, которая позирует ему и почти безответно его любит.

Дот в исполнении Данн — простая, временами даже несколько грубоватая (но тем не менее обаятельная) женщина, которая, возможно, меньше всех подходит на роль модели. Поначалу её манеры могут даже раздражать, но под конец Дот становится очень близкой. Уже к финалу первого акта она едва заметно взрослеет, в начале второго акта из всех героев картины она, пожалуй, кажется, самой разумной. И именно после её возвращения в финале чувства дают о себе с особенной силой. Кроме того, Данн блестяще и трогательно изобразила бабушку Джорджа, Мари. Вообще, она чудесно сыграла и очень мне полюбилась.

Джордж — любимая роль Овендена, равно как и моя. Как и Сёра, он очаровательно неловок, едва ли не застенчив, на людях и уверен за работой. И это чувствуется не только по словам и движениям, но также и по голосу и глазам. Наверное, так же увлечённо, как Джордж разъясняет Жюлю прелесть разделения цветов, рассказывал о своём методе и Сёра. Номер «Color and Light» — этакое музыкальное олицетворение пуантилизма, и Джордж сам будто сияет, он раскован и разговорчив (хотя на самом деле Сёра работал совсем иначе). Необычайно красивы и «Finishing the Hat» и «Beautiful», Овенден в этих номерах очень поэтичен (правда, мне легче представить, как Сёра восторгается не красотой всего на свете, а ореолом света в сумерках, например).

Вообще, мелодичный, мягкий (или, как очень верно описали его в New York Times, бархатный) голос Овендена отлично «ложится» на сценографию мюзикла. Особенно сценографию первого акта, который наполнен приглушённым, тоже мягким, светом. А вот весь второй акт проходит практически в темноте, которую рассеивает свет совсем иной: холодный, электрический. Ощущается в нём такая лёгкая печаль — Сёра не просто умер, но, как мы узнаём, он умер очень рано, в тридцать один год, через пять лет после написания «Воскресного дня». И вот уже его дочери 98 лет, а от уютного парка почти ничего не осталось — лишь одинокое дерево да разрисованная и исписанная скамейка, а вокруг — мрачные коробки-новостройки.

Второй акт вообще очень ярко контрастирует с первым, и не только визуально. Джордж рассказывает о жизни своего предка: публика его не понимала, ни одной картины за всю свою жизнь он не продал, не всегда удавалось выставляться... Казалось бы, Жорж мог бы даже позавидовать Джорджу: вот, уже презентация седьмого Хромолюм, да и хорошие заказы предлагают. Вот только если Жорж «начинал со шляпки», то заметно измотанный Джордж знает, что нужно «начинать со спонсоров» — иначе ничего не выйдет. Все его силы уходят на поиск средств, так что на творчество уже и времени не остаётся. Картины Сёра считали чересчур научными, продуманными, однако и «творчество» Джорджа больше похоже на рецепт или пошаговую инструкцию, причём само «произведение искусства» стоит далеко не на первом месте.

По сути, «Воскресенье» вполне могло бы быть и одноактным мюзиклом. Тогда это было бы очень красивое творение, рассказывающее о создании картины и жизни её автора. Но именно со вторым актом несколько абстрактный, несмотря на реальные картины, Джордж становится Жоржем Сёра, и он становится ещё ближе. Кроме того, к финалу весь мюзикл превращается в великолепный и трогательный трибьют художнику.

Ещё одна примечательная деталь, делающая постановку Chatelet невероятно красивой — визуальные эффекты, под которыми я подразумеваю в первую очередь оформление студии Джорджа. Это очень здоровское решение, которое хочется разглядывать и разглядывать. Весь мюзикл полон картин Сёра: они в «фоне», они в студии, они даже в фантазиях Дот о карьере танцовщицы. По сути, вся вселенная первого акта «Воскресенья» — картина Сёра. Послушные желанию художника, лодки и деревья то появляются, то исчезают; герои говорят друг с другом с рисунков в студии...

Словом, это ещё одна восхитительная вещь, и мне бы хотелось, чтобы о ней узнало как можно больше людей. Пожалуй, именно «Воскресенье в парке с Джорджем» прекрасно подходит под определение «атмосферная постановка» — она действительно обладает своей удивительной атмосферой, которая надолго остаётся после просмотра.

@темы: отзыворецензии, мюзиклы, многобуквие, posh boy, театр, переводы

21:39 

Немного о Жорже Сёра

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Перевод «Воскресенья в парке с Джорджем» подошёл к концу, а, как некоторые знают, я — не я, если не начну копаться в первоисточниках, биографиях и вообще истории. В прошлом году это вылилось в монографию о деле Франка, в этом... Ну, меня остановили пять прочитанных книг о Жорже Сёра на двух языках, скажем так. Я верю, что «Воскресенье» интересно паре человек, так что, может, заинтересует и прототип его главного героя.

Бросаться в сложные объяснения техники Сёра я не буду, потому что у меня не получится. Кроме того, в первую очередь, тот или иной человек интересует меня именно как человек (в духе: «Хороший дипломат — это, конечно, здорово, но пока я не узнала, что этот дипломат во взрослом возрасте спускался с лестницы на серебряном подносе, я ему не так симпатизировала») — вот на что я делала акцент, читая биографию художника.

Вообще, Жоржа Сёра многие — как современники, так и потомки — считали человеком скучным, насколько вообще может быть скучен человек, ставший основателем нового направления в живописи. Но отчасти это правда, наверное. Можно сказать, Жорж Сёра — этакий мистер Норрелл от живописи.

Мистера Норрелла, в общем-то, его образ жизни вполне устраивал. Сёра, полагаю, тоже не жаловался, к тому же, жил он всё-таки интереснее. Просто был он человеком замкнутым и не слишком общительным, поглощённым своими картинами и своим направлением.

К слову, направление это Сёра хотел назвать хромолюминаризмом. К счастью, прижилось другое название — неоимпрессионизм, которое ленивые парижане и вовсе сократили до немного пренебрежительного «нео».

В общем-то, достаточно узнать, что под собой подразумевает пуантилизм, чтобы понять, каким был его создатель. Или наоборот. Писать большие картины мелкими точечными мазками под силу человеку очень сосредоточенному, собранному, упорному — и увлечённому. Например, Камиль Писсарро, который впечатлился выставкой неоимпрессионистов и примкнул к ним, держался весьма долго и мужественно, но в итоге сдался: пуантилизм тормозил работу уже немолодого художника, которому катастрофически недоставало денег. Кстати, зная о бедственном положении друга, Сёра (который происходил из обеспеченной буржуазной семьи и в средствах не нуждался) попросил свою мать купить у Писсарро картину или заказать портрет.

Каждый сторонник Сёра (а значит, и дивизионизма) прекрасно знал о его «мелочной ревнивости», как сказал когда-то ближайший его друг Поль Синьяк. Подразумевается под этим то, как тщательно Сёра оберегал своё первенство в пуантилизме. Кажется, лучше всего об этом знал как раз Камиль Писсарро. Его предупредительность даже умиляет. Конечно, ваш сын может написать справку о дивизионизме, но только так, чтобы «он чётко дал понять, что именно мсье Сёра, художник весьма незаурядный, был первым, кому пришла эта идея, и кто применил научную теорию на практике» — все остальные лишь последовали за ним. Разумеется, я выставлю свою картину, но сначала «наш друг Сёра» должен объявить о своём приоритете («как и полагается»). Статья о научном движении хорошая, но не забудьте, пожалуйста, подчеркнуть значение Сёра.

Такая предупредительность была совсем не лишней — на подобные упущения Сёра реагировал крайне болезненно. Однажды, например, Шарль Ангран заглянул к Жоржу в его тесную мастерскую и нашёл его в очень удручённом состоянии. На днях как раз вышла статья о Писсарро, но Ангран не мог вспомнить, что могло огорчить Сёра — Писсарро точно не приписали метод дивизионизма. Оказалось, всё дело в том, что автор описал метод, но не указал, кто его ввёл.

Обычно молчаливый, скупой на жесты, Сёра был миролюбив. Несмотря на уже упомянутую ранимость, он не бросался отстаивать своё первенство или исключительность. Не могу не добавить отрывок из письма самого Сёра (он, к сожалению, вообще писал крайне редко, так что его послания расцениваются едва ли не как сокровища):
«Кажется, Гийомен тихонько ненавидит меня. Прошлый раз Гийомен возмущался статьёй Фенеона, потому что тот позволил себе сказать о Дюбуа-Пилье, что тот идёт в авангарде импрессионизма. Не поняв написанного, Гийомен сказал мне: “Ни Дюбуа-Пилье, ни вы, ни Синьяк не являетесь авангардом импрессионизма”. Я поскорее замолчал и уткнулся в газету. Очевидно, надо уважать возраст. Гийомена, наверное, завёл Гоген, он это умеет».

Сёра предпочитал молча, покуривая небольшую трубку, слушать остальных (при этом оставаясь душой компании) и вмешивался лишь тогда, когда беседа затрагивала единственную интересную ему тему — искусство или его метод. И вот тогда он оживал. «Оказывалось, что в его глазах может загораться огонь, а голос способен дрожать» — вспоминала Люси Кутюрье. Если Сёра делился своими размышлениями и открытиями, это можно было считать признанием в симпатии. В такие моменты он становился очень искренен и красноречив.

Эмиль Верхарн, ещё один друг Сёра, писал: «Ни на минуту не сводя с вас глаз, медленно, невозмутимым голосом, он давал объяснения, которые звучали немного как поучения, указывал на полученные результаты, на неоспоримую достоверность того, что он называл “базой”. Затем он спрашивал ваше мнение, брал вас в свидетели и ожидал от вас слов, доказывающих, что вы всё поняли. Он был очень скромен, даже застенчив, хотя вы всё время чувствовали, что он несказанно горд самим собой».

Неудивительно, что Сёра был чрезвычайно поглощён работой. Одним летом он работал с таким усердием, что к завершению картины заметно исхудал. Работая на природе, он был столь увлечён, что не всегда отвечал на приветствия друзей, и зачастую отказывался от приглашений пообедать — боясь, что его «сосредоточенность ослабнет», он довольствовался плиткой шоколада или булочкой.

Когда он работал над своей самой знаменитой картиной, «Воскресный день на острове Гранд Жатт» (он любовно называл её махиной), купавшиеся и гуляющие вокруг мальчишки бросали камни в его полотна. Холсты раз за разом оказывались продырявлены, Сёра начинал заново, но мальчишки опять принимались за своё.

Ангран вспоминал, как Сёра работал над очередным этюдом. На первый его план художник поместил баржу. Но, пока он рисовал, трава на берегу значительно выросла и начала скрывать от Сёра часть баржи. Видимо, он слишком много жаловался по этому поводу, потому что в итоге Ангран вынужден был подрезать злосчастную траву — он «склонен был думать, что Сёра готов был уже пожертвовать баржей».

На природе он работал утром, делая зарисовки, а затем, иногда до поздней ночи, продолжал писать картину в мастерской. Когда от жары в студии уже невозможно было находиться, Сёра прерывался на торопливый обед в ближайшем ресторане, а потом спешил обратно к картинам.

Свои огромные полотна он писал, стоя на стремянке, в полной тишине, чуть прикрыв глаза и неизменно куря трубку. Чтобы он наконец отвлёкся и спустился, друзья часто начинали спорить о его теории. Это моментально сгоняло Сёра вниз, и он тут же принимался разъяснять свой метод. Порой доходило до схем на полу, написанных мелом. Однажды Ангран перестарался, придравшись к «теоретическим изощрениям» Сёра, и тогда тот «схватил скамейку как доказательство, и этот молчаливый и стеснительный человек вдруг сделался красноречив красноречием человека, убеждённого в своей правоте».

От своих коллег и единомышленников Сёра ожидал подобной преданности живописи, несмотря ни на что. «Париж разъезжается. Приезжает провинция. Один! Я теперь в Париже один-единственный импрессионист-люминист с Дюбуа-Пилье, который забавляется военными смотрами вместо того, чтобы работать» — писал он летом 1887 года. Бедняга Дюбуа-Пилье не совсем «забавлялся военными смотрами» — он был военным и не всегда мог совмещать живопись со службой.

С наступлением сумерек или на закате Сёра порой выходил из мастерской прогуляться или отправлялся в кафе. Если он шёл с друзьями, то часто обращал их внимание на ореол от газового фонаря, на то, как лежит свет от ламп на окружающих — в отличие от других художников, Сёра очень интересовался искусственным освещением; почти все написанные им парижские сцены происходят именно вечером или ночью, когда уже зажжены фонари и лампы.

Жюль Кристоф так описывал Сёра: «Высокий молодой человек, столь же застенчивый, сколь и энергичный. Глубокий приглушённый голос. Один из тех миролюбивых, но крайне упрямых людей, которые, кажется, боятся всего на свете, однако на самом деле их ничто не способно напугать. Он работал с неистовой одержимостью, живя, словно монах, в своей маленькой, скудно обставленной студии на бульваре де Клиши, и тратил все деньги на дорогие книги».

Вспоминая Сёра, многие говорили не только о его одержимости, но и о красоте и изысканности — как в манерах, так и в одежде. Чаще всего он носил хорошо сшитый пиджак, чёрный в белый горошек галстук, цилиндр — тона всегда были чёрные или тёмно-синие. Дега из-за этого называл его Нотариусом. Особенно безупречно («в самый буржуазный наряд») Сёра одевался для семейных ужинов, на которые никогда не опаздывал.

Он вообще был очень пунктуален и даже вовремя заканчивал картины, чтобы успеть к выставке. Исключением было последнее его полотно — «Цирк». Сёра считал его незаконченным, но всё равно отправил на очередную выставку, которая открылась 20 марта 1891 года. А 29 марта он совершенно неожиданно для всех умер, два дня проболев (предположительно) менингитом. Ему не исполнилось и 32 лет.

«У него будто бы было кровоизлияние в мозг, — писал Синьяк. — В общем, наш бедный друг убил себя работой».

Лишь после смерти Сёра самые близкие ему люди узнали о том, что у него была любовница Мадлен Кноблох с годовалым сыном (его звали Пьер-Жорж; самого Сёра звали Жорж-Пьер) на руках и вновь беременная. Сын умер через два дня после отца, второй ребёнок не прожил и дня.

О смерти Сёра не написали ни в одной газете. Его картины, долгое время хранившиеся у друзей, затем разбрелись по миру: сейчас они висят в музеях Англии, Голландии, США и Германии — кроме одной: «Цирк» вернулся в Париж в 1924 по завещанию нью-йоркского коллекционера Джона Куина. Во Франции о Сёра вообще по-настоящему вспомнили лет через двадцать пять после его смерти, тогда же спохватились и биографы. Те рисунки и картины, что после смерти Сёра продавали за десятки и сотни франков, теперь покупают за миллионы евро.

За десять лет творчества он написал всего семь больших картин — пуантилизм не рассчитан на спешку. Кроме того, перед созданием каждого нового творения Сёра рисовал множество набросков и проводил исследование за исследованием. Тем не менее, он сделал на удивление много, и остаётся лишь гадать, чего бы он достиг, если бы его жизнь не оборвалась столь внезапно.

@темы: многобуквие, меня опять занесло в историю

12:35 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Сегодня у Берти день рождения, и я готова опять написать ему хвалебную оду, но... Мне кажется, те, кто видели его хотя бы в нескольких сериалах/спектаклях, и так знают, насколько он многогранен. Многогранен не только как актёр, но и человек. Но, так как было бы странно никак не отметить день рождения Берти в группе, посвящённой ему, мы собрали девять фактов (потому что Берти исполнилось 39 лет, и, конечно, можно запросто насобирать и 39 фактов, однако мы решили всё-таки ограничиться и запастись на будущее). Для этого потребовалось перерыть все его интервью, и, если честно, это было одно удовольствие.


1. По идее, Берти должен был пойти по стопам отца, деда и прадеда — то есть, стать журналистом. В Университете Сассекса, где он получил степень по английскому языку, Берти решил пройти пробы в университетской постановке «Убийства в соборе», чтобы влиться в коллектив — и неожиданно ему дали главную роль. «Я влюбился в театр и последние 18 месяцев в университете постоянно играл в спектаклях» — рассказывал Берти. Друзья принялись уверять его, что ему определённо стоит поступить в RADA. Он даже не думал о театральных школах и вообще о профессии актёра, но в итоге понял, что именно это ему и нужно — Берти понятия не имел, чем ещё мог заняться.

читать дальше

@темы: многобуквие, Человек-маффин, Слабоумие, отвага и английская магия

10:47 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Когда-нибудь дайри осознает, что мир приближается к 2020 году, и создаст версию сайта, которая будет удобна на планшете... Хотя писать мне всё равно особо нечего, и, если честно, я удивлена, что ещё никто не отписался — если прошлым летом мой умирающий дневник ненадолго воскрес, то теперь он воскресать, кажется, не собирается. Делиться новостями о том, что в четверг прорвало трубу, а в понедельник была прогулка по лесу, я не шибко люблю, а посты об интересных мне вещах напоминают разговоры с собой, которых достаточно и в твиттере. Брат окрестил такое отношение к интернетам Кризисом среднего возраста интернет-пользователя.

В реальной жизни всё ещё ничего толком не происходит. Разве что я благодаря «Параду» получила 95 баллов на творческом конкурсе журфака СПбГУ и снова не поступила. Видимо, из-за этого вернулись мысли о том, что правильнее было бы продолжить играть в оркестре и/или доучиться на звукорежиссера.
Ну, а в жизни виртуальной я брожу по всевозможным историческим штукам и всё ещё придерживаюсь околокарвеловских и -стрендженоррелловских кругов, периодически поддаваясь щенячьему восторгу вместе с новыми адептами или иностранцами, которых всё ещё не отпустило.

Берти, кстати, прекрасно дебютировал в режиссуре: его «Схватка» хоть и получила смешанные отзывы, но актёрскую и режиссёрскую работу хвалят, равно как и техническую часть. Видимо, основная проблема — это сам сюжет пьесы. Развлекаюсь тем, что вылавливаю рецензии и урчу над фразами вроде «it’s all a five star opening from new director Bertie Carvel», «Bertie Carvel has a long future ahead as a director». Разговоры о переезде в Вест Энд действительно имеют место, и с одной стороны я искренне хочу, чтобы это оказалось правдой, потому что Берти невероятный молодец, с другой (да, эгоистично) — это ещё несколько месяцев хиатуса, а я уже почти наизусть выучила его фильмографию и тоскую. В любом случае, он так очаровательно geeking out, что я готова это слушать/читать/смотреть снова и снова. Вот, например, недавняя беседа с Берти, там есть несколько просто чудесных моментов.


Вот это фото особенно нравится


А, ещё в июле я нашла полный текст «Верёвки» — спустя год и месяц усердных поисков. И перевела её, потому что почему бы и нет. Вот здесь можно скачать. Сюжет знаком всем, кто смотрел одноимённый фильм Хичкока, но пьеса мне нравится больше. Это ещё одна хорошая вещь, с которой познакомил меня Карвел. Пьеса замечательная, сразу стала одной из моих любимых. Тут вам и триллер, и психологическая драма, а ещё ненавязчивая сатира, и вообще, это весьма глубокая в плане морали вещь. Возможно, пьеса так подействовала только на меня, но она действительно заставляет над кое-чем задуматься.
И, конечно, одно из главных достоинств «Верёвки» — Руперт Кэделл. Язвительный, манерный, эксцентричный и проницательный, он может послужить прекрасным примером фразы «Циник — это разочаровавшийся романтик». Он и правда циничен — тому подтверждение не одна его реплика и особенно монолог про Десять заповедей. В то же время его размышления о ночном Лондоне очень лиричны, хоть и мрачны. Сначала может показаться, что это едва ли не комический персонаж, но в этом-то и прелесть — Руперт многогранен, и за время действия пьесы ему и его взглядам на мир предстоит заметно измениться. Будь он пустым болтуном и остряком, развязка была бы совсем иной, не было бы этого затрагивающего что-то внутри финального монолога-предвестника обличающей речи инспектора Гула в конце «Визита инспектора».

Вот его-то и играл Карвел, если кто ещё не знает. Я долгое время убивалась о видео с репетиции, кое-какие отрывки из пьесы и рецензии. Благо, критики были на удивление единодушны в своём мнении и расхваливали Берти на все лады, подмечая интересные детали его игры. Так что, как бы это ни было глупо, основываясь на одном лишь видео, паре десятков фото и рецензий, я считаю, что то, как сыграл Карвел — идеальное попадание в образ Руперта. Ну, лично для меня.

Вообще, я планировала всё лето убить на другой перевод — мюзикла «Воскресенье в парке с Джорджем», который с Овенденом. Ещё одна потрясающе красивая вещь, я расхваливала этот мюзикл вот здесь. Заодно в порыве вдохновения прочитала книгу о Жорже Сёра — прототипе главного героя. Интересный и одновременно скучный (или, скорее, зацикленный на картинах) человек, этакий мистер Норрелл от живописи. Может, позже о нём побольше напишу: есть пара любопытных и даже в какой-то степени забавных моментов.

Плюс, кажется, меня отпустил тотальный неписец: появилась пара идей, все так или иначе касаются Первой Мировой — с этой дороги я ещё не скоро сойду.
И... да и всё. Теперь можно снова уходить в подполье и одиноко штормить по разным людям и вещам. Но если что, всегда готова пообщаться — только позовите.

@темы: многобуквие, Человек-маффин, Герой войны и героический алкоголик, переводы

15:10 

Доступ к записи ограничен

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
15:53 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Сегодня исполнился год цирку двух админов с примесью иностранцев нашему сообществу, посвящённому Берти Карвелу. Рина, мой незаменимый соадмин и товарищ по несчастью, написала замечательный пост, который в более-менее полной мере описывает, каким был этот самый год. Если лень переходить по ссылке
Подарком для нас оказался небольшой беззвучный отрывок из «Вакханок», (но зато какой!), а сами мы наконец-то перевели мюзикл «Матильда».

Во-первых, там Берти Карвел в роли мисс Транчбул — директрисы с садистскими замашками, которая метает молот, прыгает через коня, танцует с ленточкой — и поёт, конечно же. Если вы слушали «Парад», приготовьтесь здесь услышать совсем другого Берти.
Во-вторых, музыку написал Тим Минчин, и написал прекрасно. В мюзикле столько песен, которые я тут же полюбила, что перечисление будет похоже на большую часть списка номеров «Матильды».
Ну, и вообще, там чудесный жираф по имени Габриэль Эберт в роли мистера Вормвуда, куча милых (и не раздражающих) детей, порция всевозможных отсылок, внезапная детективная история и шедевральная русская мафия. Советую, в общем.

Так как контакт съедает и без того не ахти какое качество, кидаю ссылку на архив с видеофайлом и субтитрами. И, опять же, поддержать репостом, например, можно здесь

@темы: переводы, мюзиклы, многобуквие, Человек-маффин

14:24 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
17 апреля — день рождения Лео Франка. Не то чтобы я считала этот день праздником (это было бы странно) — потому что почти год я так и не могу понять, как же отношусь непосредственно к Франку, — но у меня появился инфоповод кое-что сюда впихнуть.

Временами, когда появляется желание, обращаюсь к книге «And The Dead Shall Rise» Стива Они. Творение его вышло добротным — 17 лет исследований во всей красе. Всё как я люблю: тут не только рассказ о преступлении и его расследовании, но подробное описание жизни Атланты того времени с обозначением обстановки в разных районах и даже на разных улицах, и не менее подробные рассказы о действующих лицах — даже тех, кто почти не фигурировал в процессе. Ну, и самое интересное — то, как описан Франк. В каждой статье об убийстве Мэри Фэган обязательно упомянут, что он совсем не был образцом мужественности южных штатов, возможно, добавят, что он был нервозен до ужаса. На этом обычно всё. Стив Они, к счастью, пошёл дальше, и глава A Good Name, A Bad Reputation, которая почти полностью посвящена Лео, вызвала у меня... ну, не восторг, но что-то, близкое к нему. Не уверена, что смогу толково объяснить, почему, правда. Просто я до жути люблю всевозможные детали, дополняющие облик человека, будь то реальная личность или выдуманный персонаж. Франк — это, разумеется, не какой-нибудь Лафайет или Вашингтон, он бы остался в воспоминаниях всего нескольких семей, если бы не злополучное убийство; однако моё желание докопаться до сути этого дела, определить для себя, виновен Лео или нет, всё ещё не удовлетворено — отсюда и такой пристальный интерес к Лео Франку как к человеку, а не как к осуждённому (справедливо или нет — уже другой вопрос).
Но я опять пошла не в ту степь. В общем, не могла удержаться: надо где-то оставить все эти отрывки, а для чего ещё нужен дневник?

Франк был тем ещё трудоголиком — даже будучи почитателем классики, 26 апреля (в тот самый день убийства), в официальный выходной, он предпочёл разобраться с накопившимися счетами на фабрике, а не пойти в оперу, где должен был выступить сам Карузо. Но вне работы он часто слушал любимые вальсы Штрауса (у него был фонограф Victrola, как пишет Они), много читал, причём с детства — мальчиком он называл свои игрушечные корабли в честь героев «Кожаного чулка» Купера; а ещё Лео самостоятельно научился играть в шахматы. Как и ко многому другому, подход к шахматам у Франка был серьёзным и методичным. У него была «Шахматная тетрадь» (и, судя по добавленному «№1», их было несколько) — название выведено аккуратным почерком, на второй странице — подпись хозяина. На третьей странице он нарисовал стилизованные шахматные фигуры (напомню, Франк был инженером и рисовал отлично), а рядом писал, какова их сила; на следующих страницах он рисовал шахматные доски и на них разрабатывал стратегию.
Кстати, музыка была этаким лёгким камнем преткновения у Франков. Люсиль любила модный тогда рэгтайм, а Лео — вальсы и вообще классическую музыку. И уже в 1915, когда все ждали полного помилования Франка, а сам он работал на тюремной ферме в Милледжвилле, Люсиль написала ему в одном из писем: «Не ставь только классику, cлушай то, что понравится остальным».

Лео (едва ли не до чопорности) старался казаться собранным и отстранённым, однако был подвержен «вспышкам тревожности», как это охарактеризовал Они. Особенно часто эти вспышки давали о себе знать после встреч с Сигом Монтагом, владельцем Карандашной фабрики. Монтаг контролировал финансы и часто вызывал Франка к себе, чтобы указать на непорядок в этих самых финансах. «Эти совещания суперинтендант неизбежно покидал, дрожа и хватаясь за сигарету» (спасибо, Стив, правда).
Лео успокаивался не только сигаретами, но и кофе. Обычное дело, в общем-то, но не могу не упомянуть весьма занятную деталь. Когда полиция приехала в дом Франка в ночь убийства (пока что — как к свидетелю), он несколько раз просил разрешения хотя бы выпить кофе, но ему отказали. Позже, уже на фабрике, Лео опять заговорил о кофе, и опять ему отказали. В общем, это повторилось ещё пару раз, и настойчивость Франка так надоела полицейским, что когда они приехали за ним в следующий раз, то терпеливо ждали, когда он не просто выпьет кофе, но и позавтракает.

Ещё одно спасибо Стиву — за Люсиль. О ней обычно пишут только то, что она была женой Франка и открыла ему дорогу в высший свет Атланты. А вот какой она была, почти никто не говорил. Они и это исправил. Первый же абзац — просто золото:
«Быстрее, чем кто-либо, Люсиль Зелиг различила под маской высокомерного умника уязвимого и неуверенного в себе молодого человека. Что объясняет, почему, когда её спросили, что её изначально привлекло в будущем муже, она ответила: "Мне нравилось заставлять его краснеть"».
9 июня 1909 Франк сделал Люсиль предложение, и она приняла его. На следующее утро она уехала к двум дядям в Афины (в Джорджии, а не в Греции, если что), и в тот же день Лео начал слать ей письма. Он и в жизни изъяснялся весьма высокопарно и неестественно — что уж говорить о его языке на письме. Однако за те дни, что он вёл переписку с возлюбленной, его язык стал заметно свободнее, и послания его становились всё теплее: «он показал себя ласковым, неуклюже галантным, послушным, общительным и слегка сплетником». Так, первое его письмо выглядит несколько натянутым, Франка постоянно заносило в сторону работы, но всё же рассказал, что ему понравилось играть в покер (хотя сам предпочитал бридж) с тестем и тёщей; правда, тут же он не удержался и заметил, что вчерашний день на фабрике был «великолепен», и, если этот день будет таким же, результаты значительно улучшатся.

Письмо от 14 июня прекрасно. Лео, как обычно, рассказал о том, как он проводит время («не могу сказать, что вечер <...> был сплошным наслаждением. Я старался изо всех сил, и небожители не могли постараться больше»), а затем внезапно заметил, что Афины плохо сказываются на лексиконе Люсиль. Потом, правда, он поспешил написать, что «не очень хорош в написании сентиментальных писем», так что читать надо между строк. «Сначала уличи свою даму сердца в скудности лексикона, а потом извинись за свою чёрствость и намекни на потаённые чувства», как сказал мой дорогой камрад и соадмин
Наконец, последнее письмо (от 16 июня), самое тёплое и искреннее, заканчивается так: «Пожалуйста, скажи, когда твой поезд приезжает в Атланту, чтобы я мог поприветствовать богиню Афину».

Полагаю, продолжение следует, потому что мне ещё читать и читать, а там одно заявление Франка на суде чего стоит

@темы: меня опять занесло в историю, многобуквие

21:37 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Газеты Атланты образца 1913 года восхитительны

Например, как только одну из самых главных улик в убийстве Мэри Фэган — записки, написанные не то жертвой, не то убийцей — передали в полицию, они практически моментально исчезли. Оказалось, их «позаимствовал» Гарольд Росс, журналист газеты The Journal. Потом, конечно, вернул — когда опубликовал в своём материале.

Но особенно выделились репортёры The Atlanta Georgian — ещё год назад самого непопулярного и скучного издания в городе. Но потом сменился главный редактор, дела пошли в гору, и все остальные газеты начали беситься и тихо ненавидеть соперника; говорили, что презирают — нельзя так новости делать, — но скорее завидовали, потому что если кто и нажился на знаменитом деле, так это Georgian. Другие газеты выглядели на её фоне жутко скучными.

В одном из спецвыпусков газеты от 28 апреля 1913 (а за тот день их вышло более двадцати) репортёр Герберт Ошбри опубликовал пламенную речь деда Мэри Фэган, Уильяма. Мистер Фэган, по версии Georgian, говорил о мести, «стоя с непокрытой головой в дверях своего дома, со слезами, скатывающимися по его морщинистым щекам». Это ещё не всё. Стояла абсолютная тишина, «нарушаемая только его собственными рыданиями и шумом дождя». Старику то и дело приходилось повышать голос, чтобы перекричать дождь и рёв проезжающего мимо поезда.

Все эти драматические детали в Georgian назывались «лабораторной работой». Ошбри действительно говорил с Уильямом Фэганом, но ему не хватило атмосферы, так что он занялся этой самой лабораторной работой.
«Дождя не было, — признал журналист и добавил сильнейший аргумент: — но он мог пойти».

В другом спецвыпуске газета решила, что полиция недостаточно усердно работает, и великодушно подкинула ей работу: пообещала награду в $500 за «информацию, которая приведёт к аресту и обвинению в убийстве». Полтысячи долларов и тогда были весьма крупной суммой, так что народ поспешил рассказать о своих самых нелепых подозрениях. Ближайшие сутки полиция, по сути, только и занималась тем, что проверяла многочисленные теории горожан.

А ещё Georgian ежедневно помещала на первую полосу какую-нибудь ужасающую криминальную историю, произошедшую в округе. Но Атланта была весьма тихим и скучным городом. Поэтому, когда никакой жуткой истории не случалось, журналисты не терялись и просто собирали десяток последних заметок в полицейской книге записей (например, «Джон Смит арестован за кражу молока»). А затем публиковали на всё той же первой полосе под общим заголовком «Волна преступлений захлестнула город».
Действительно.

@музыка: Real Big News (Parade the Musical)

@темы: многобуквие, меня опять занесло в историю

16:58 

Дело Лео Франка и мюзикл «Парад». Часть первая

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят

В 1911 году в России судили еврея Менделя Бейлисса, приказчика фабрики, за ритуальное убийство мальчика. Спустя два года его оправдали и выпустили из тюрьмы. Другому еврею, суперинтенданту карандашной фабрики Лео Франку, повезло куда меньше. В 1913 году в Атланте, столице штата Джорджия, была убита тринадцатилетняя Мэри Фэган. Это убийство могло бы затеряться среди других криминальных историй, если бы не громкое судебное расследование и линчевание человека, которого по сей день одни считают убийцей, а другие — невиновным.


Предыстория, 1837–1913
В Атланте евреи обосновались ещё в 1837 году, когда к городу протянулась железная дорога. Некоторые из них тоже имели рабов, многие воевали за Конфедерацию в Гражданской войне, а к бракам между евреями и южанами в городе относились лояльно. К 1880 году здесь проживало около 600 евреев, в основном немецкого происхождения, в 1910 году их число возросло до 4000 (благодаря массовым иммиграциям из Восточной Европы), а к 1913 году еврейская община Атланты была самой крупной на Юге. Уже в начале XX века горожане начали проявлять враждебность по отношению к евреям — они владели крупнейшими магазинами и фабриками, ломбардами и салонами и стали ассоциироваться с ненавистной индустриализацией. К тому же, на евреев сваливали всю вину за экономические проблемы города.
Атланта в 1913
Помимо того, что в штате процветал брюшной тиф и другие болезни (в 1910 году только половина белых детей, живших в Атланте, посещала школу — вторая половина страдала от недоедания, болезней сердца и других проблем со здоровьем), Джорджия в то время была одним из самых бедных штатов. Северяне активно отправились поднимать аграрную экономику Юга, находящуюся в плачевном состоянии ещё со времён Гражданской войны. Мало того, что янки кардинально отличались от южан манерами и даже речью, многие из приехавших северян были евреями, так что отношения между Севером и Югом вновь обострились.

Жившие в бедности белые и негры, пытаясь хоть как-то выжить, становились преступниками. С октября 1912 и по апрель 1913 в Атланте произошло пятнадцать убийств, из которых главный детектив Лэнфорд и его подчинённые не раскрыли ни одного. В городе ходили слухи о местном Джеке Потрошителе, резко поднялся уровень преступности. Меж тем с фабрик — сталелитейных, хлопковых, карандашных, — где от рассвета до заката на износ трудились дети, то и дело приходили жалобы о грубом обращении и домогательствах. Джорджия, по свидетельству местной газеты, была «единственным штатом, позволяющим десятилетним работать по одиннадцать часов в сутки на фабриках и заводах». Работодателей с этих фабрик и заводов многие горожане считали рабовладельцами, а уж если они были евреями, то недовольство американцев не знало границ. Руководителем одной из фабрик был Лео Макс Франк — еврей, янки и богач.
Читать дальше
Убийство, 26 апреля 1913
Расследование, часть первая, 27–29 апреля
Похороны Мэри, 29 апреля, и реакция общественности
Расследование, часть вторая, 30 апреля–21 июля


@темы: многобуквие, меня опять занесло в историю

16:58 

Дело Лео Франка и мюзикл «Парад». Часть вторая

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят


Суд над Франком, первая неделя: 28 июля–3 августа
28 июля стояла 32-градусная жара, в здании суда работало несколько вентиляторов, окна и двери были распахнуты, но зал был полон — все 250 мест оказались заняты (при этом из всех посетителей обычными зрителями оказалось всего несколько людей — в основном места предназначались для журналистов, родственников Мэри и друзей Франка). Здание суда охраняли двадцать офицеров, а снаружи ещё за несколько часов до начала слушания толпилось огромное количество людей. На втором этаже своей очереди ждало более сотни свидетелей со стороны обвинения; среди них были десятки работниц фабрики, начальники цехов и полицейские.

Франка привезли в здание суда примерно в семь часов, и начало заседания он ждал вместе с матерью и женой. Он явно был рад тому, что дело сдвинулось с мёртвой точки, и сказал, что ожидает оправдательного приговора (что было вполне понятно — его защищали лучшие адвокаты Юга; гонорар Россера, по слухам, составлял $15000). Во время суда миссис Франк и Люсиль сидели рядом с ним.
читать дальше
Суд над Франком, вторая неделя: 4–10 августа
Суд над Франком, третья неделя: 11–17 августа
Суд над Франком, окончание: 18–25 августа
В ожидании приговора, 26 августа 1913–20 июня 1915

Третья часть
Четвёртая часть

@темы: многобуквие, меня опять занесло в историю

16:57 

Дело Лео Франка и мюзикл «Парад». Часть третья

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят


Вмешательство Слэйтона, 20 июня–16 августа
20 июня моментально разлетелась сенсационная новость: губернатор Джон Слэйтон постановил отменить казнь Франка и заменить её пожизненным заключением, надеясь позже добиться полного помилования.
—Всё это дело пропитано сомнениями, — заявил он. — Главный судья сомневался. Два судьи Конституционного суда Джорджии сомневались. Два судьи Высшего суда Соединённых Штатов сомневались. Один из трёх судей Тюремной комиссии сомневался. Я был бы убийцей, если бы позволил повесить этого человека.

Прекрасно понимая, как люди примут его решение, Слэйтон также объявил о своём уходе с поста губернатора. Это был конец (если не крах) всей его политической карьеры. Тысячи разъярённых людей штурмовали поместье губернатора, вынудив его призвать военное ополчение. В Мариэтте, родном городе Мэри Фэган, повесили чучело Слэйтона, подписав: «Джон М. Слэйтон, король евреев и изменник-губернатор Джорджии», а затем сожгли его рядом со зданием суда. Также и в Мариэтте, и в Атланте возобновился бойкот евреев. Группа неизвестных, называющая себя Комитетом бдительности Мариэтты, оставляла на дверях евреев надписи вроде: «Настоящим уведомляем вас, что вы должны прекратить дела в Мариэтте и покинуть город к вечеру субботы, 26 июня 1915 года, или терпеть последствия. Мы намерены избавить город от евреев к указанной дате. Вы можете послушаться или остаться и быть наказанными так, как комитет сочтёт целесообразным».

Слэйтон вместе с женой на несколько месяцев покинул штат, но перед этим приказал посреди ночи, тайно и в сопровождении вооружённой охраны, перевести Франка из тюрьмы Фултон в тюрьму Милледжвилл, что находилась в городе с тем же названием. Это было сделано, чтобы обезопасить Лео, но на самом деле привело к его гибели.
читать дальше
Линчевание, 16-17 августа
Последствия
Признание Алонзо Манна
Освещение дела в искусстве


@темы: многобуквие, меня опять занесло в историю

16:57 

Дело Лео Франка и мюзикл «Парад». Часть четвёртая и заключительная.

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят


«Парад» — невероятно красивая и сильная вещь, и мне очень жаль, что о нем знает катастрофически мало людей. Он разительно отличается от других мюзиклов не только выбранной темой, но и композициями: на самом деле, «мюзикловых» песен здесь очень мало, да и введены они с определёнными целями. Вообще, в «Параде» очень разнообразная музыка — от блюза и регтайма до гимна и религиозного пения. И это прекрасно.
Сейчас «Парад» ставят достаточно часто, но в основном в полупрофессиональных или местных, небольших театрах. Потому здесь я рассмотрю три основные постановки — оригинальную бродвейскую, лондонскую и лос-анджелесскую. Сразу скажу — лично мне нравится лондонская версия, но постараюсь говорить без фанатизма, хотя от субъективности никуда не деться.

Оба автора «Парада», сценарист Альфред Ури и композитор Джейсон Роберт Браун, — евреи, а Ури и вовсе родом из Атланты. Его семья была близка к Франкам: брат деда являлся со-владельцем карандашной фабрики, бабушка была подругой Люсиль, кузины Ури свидетельствовали на стороне защиты. При этом в семье старались не упоминать Лео, а если о нём заговаривали, некоторые даже выходили из комнаты. Это удивляло Альфреда, так как он знал о связях с Франками, поэтому решил подробнее узнать об убийстве Мэри Фэган и суде. Так и появилась идея о мюзикле.

Изначально планировали привлечь знаменитого Стивена Сондхейма, однако через несколько месяцев он отказался, и тогда режиссёр Хэл Принц предложил неизвестного в то время Джейсона Роберта Брауна. Джейсон охотно принял предложение, хотя стартовал не слишком удачно. Работа над мюзиклом началась во второй половине 1994 года, и Браун хотя бы раз в неделю приходил к Альфреду Ури и записывая всё, что он говорил — о жизни на Юге, о том, что значит для южан поражение в Гражданской войне, и какой была их жизнь до этой войны. В марте следующего года Браун сыграл Ури и Принцу первую песню, которая крайне впечатлила драматурга.
«Парад» впервые открылся 17 декабря 1998 года с Брентом Карвером и Кэроли Кармелло в главных ролях. Несмотря на большей частью положительные отзывы критиков, две премии Тони (Лучший сценарий и Лучшая партитура) и шесть Drama Desk, мюзикл продержался на сцене недолго — всего до 28 февраля следующего года, судя по всему, из-за финансовых проблем. Этой версии повезло больше всего — имеется и почти полная запись одного из представлений, и номер с премии Тони, и официальная аудиозапись всех песен, но без диалогов (коих в мюзикле не так уж и много).

Несколько лет новые постановки мелькали то тут, то там, но лишь в конце 2007 года о «Параде» вновь заговорили громко и активно. Читать дальше

@темы: театр, отзыворецензии, мюзиклы, многобуквие, меня опять занесло в историю, Человек-маффин

15:19 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
«Около 10 часов сегодня утром я посмотрел через бруствер и увидел немца, размахивавшего руками, а затем двое из них вышли из своих окопов и подошли к нашим.
Мы как раз готовились открыть по ним огонь, когда увидели, что у них нет винтовок, и тогда один из наших пошел им навстречу, и примерно через две минуты пространство между двумя линиями обороны было заполнено солдатами и офицерами с обеих сторон — они пожимали друг другу руки и желали друг другу счастливого Рождества».
© Капитан А. Чейтер


Рождественские перемирия (или братания) — одно из ярчайших событий Первой Мировой, которое принято считать «символическим моментом мира и человечности на фоне одного из самых драматических событий современной истории». За этой напыщенной и суховатой фразой заключается действительно трогательная и потрясающая история. В конце декабря, а особенно в Сочельник, французы, британцы и немцы выходили из окопов на нейтральную полосу, чтобы поздравить противников с Рождеством. Солдаты дарили друг другу подарки, играли в футбол, а потом вместе похоронили убитых и отпели их.
Самое массовое перемирие произошло в первый год войны, в 1914 году, потому что, узнав об этом, правительства всеми силами пытались пресечь братания в дальнейшем. Тем не менее, позже (и не только в Рождество) солдаты всё равно хотя бы на день прекращали бои.


Разумеется, такое событие не могли обойти вниманием ни художники, ни музыканты, ни режиссёры

@темы: меня опять занесло в историю, многобуквие

21:42 

Леди в фургоне

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
«Леди в фургоне» завершается аплодисментами, которые через несколько секунд с экрана перетекают в переполненный зал. Потому что не аплодировать неподражаемой Мэгги Смит (пусть она никогда об этом и не узнает) невозможно.

В жанрах этого фильма либо одиноко стоит «драма», либо к ней прибавляется «биография». Это сбивает с толку, потому что по трейлеру создаётся впечатление, что кино комедийное. И впечатление это правильное. «Леди в фургоне» — трогательная и весёлая история со множеством моментов, вызывающих искренний смех. И одновременно это настоящая драма — драма женщины, которой, быть может, не слишком повезло в жизни, но жизнь эта была крайне интересная.

Фильм ни в коем случае не романтизирует бездомных — разве что сама мисс Шеперд гордо зовёт себя не попрошайкой, а частным предпринимателем (она ведь продаёт карандаши, и самые лучшие, надо заметить!). Рассказчик, скромный Алан Беннет, не скрывает своей брезгливости (хотя потом и сожалеет о том, что не смел дотронуться до ворчливой дамы) — но не скрывает от нас, зрителей и слушателей, в отличие от остальных жителей улицы. Они откровенно терпят мисс Шеперд, хотя и помогают ей время от времени и даже не забывают о ней на Рождество.

Это один из тех фильмов, в котором не хочется искать минусы. Снятый в тёплых осенних тонах (преобладает здесь жёлтый — любимый цвет мисс Шеперд), он насыщен той же уютной атмосферой и тем странным настроением, в котором смешиваются грусть и радость. Этот настрой поддерживается тёплой, не слишком торопливой музыкой — в основном вальсом (в котором, к слову, порой слышались первые два-три такта Второго вальса Шостаковича).

И всё-таки, главные в этом фильме (особенно в этом фильме) — актёры во главе с Мэгги Смит. Сложно представить другую актрису в роли мисс Шеперд. Характером похожая на графиню из «Аббатства Даунтон», эта бодрая старушенция (пусть она и говорит, что, возможно, скоро умрёт) сочетает манеры истинной леди и простоту и временами — наивность бездомной старой женщины.
И, на радость любителям британских актёров, Мэгги Смит поддерживает отличный второстепенный актёрский состав — начиная с очаровательного в своей застенчивости Алекса Дженнингса и заканчивая сумрачными появлениями Джима Бродбента. Готовьтесь загибать пальцы — в фильме мелькает множество знакомых лиц.

При этом «Леди в фургоне» — не просто история о старушке, что на 15 лет задержалась на одной улице. Уже во время фильма задумываешься о вере, доброте, отношениях, творчестве, жизненном выборе и даже музыке (тем, кто с ней расстался по каким-либо причинам, история мисс Шеперд будет особенно близка)... Вы можете откликнуться на что-то одно или на всё сразу — зависит от вас. В конце концов, этот фильм можно назвать просто жизнеутверждающим.
Но если отвлечься от всего этого... Здесь Мэгги Смит на инвалидном кресле мчится с горки, катается на карусели, красит автомобили в жёлтый и очаровательно ворчит на всех и каждого. Уже ради этого стоит посмотреть на леди в фургоне.

@темы: отзыворецензии, многобуквие, кино

10:30 

Камбергамлет

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Warning! Не люблю якать, но тут и правда очень много меня. Всё крайне субъективно.

Иногда благодаря пиратским торрентам можно посмотреть спектакли, которые по какой-либо причине упустил (так было, например, с «Аудиенцией»). Иногда благодаря пиратским торрентам можно понять, что тысячу (или даже больше) рублей лучше сберечь на что-нибудь более стоящее. Так оказалось с новым «Гамлетом» с Камбербэтчем в главной роли. Признаюсь сразу: к Бенедикту я отношусь неоднозначно — он, бесспорно, хороший актёр, но я не понимаю, отчего толпы людей боготворят его ТАК сильно. Теперь я вдобавок не понимаю, как можно назвать его Гамлета самым лучшим/гениальным/далее по списку. Итак, сперва о самом принце датском.

Я не увидела ничего нового в этой трактовке, как, в общем-то, не увидела какой-либо отличительной черты именно этого Гамлета. Я не хочу сравнивать интерпретацию Камбербэтча и Теннанта, но в принце Бенедикта можно увидеть и что-то от Дэвида, и от многих других Гамлетов (с постановкой Дорана я сравниваю просто потому, что и она тоже перенесена в наше время, так что было понятно, что стороной её не обойдут). Камбербэтч-Гамлет временами кривляется, тужится, ходит с постоянно мокрыми глазами, срывается на истерики и то и дело шагает по столу. Дали весьма жирный намёк на подростковость принца, но, господа, не всем в почти сорок лет удаётся изобразить потерянного тинейджера. Собственно, очень показательно начало сцены, в которой должны появиться Розенкранц и Гильденстерн, — заигравшийся великовозрастный принц в окружении деревянных солдат. Безумия — ни наигранного, ни реального — я не увидела. Например, весьма неплохой (по сравнению с остальными) получилась сцена разговора Гамлета с Офелией, за которой подсматривали король с Полонием. Вот только после тирады принца Офелия говорит: «Великий ум погиб». По идее, тут мы должны увидеть какое-никакое безумие (тут уже зависит от трактовки). Однако Гамлет просто очень громко и напряжённо выдал текст — и всё. Гибелью великого ума и не пахнет. Бенедикт явно старается, временами у него выходят интересные (секундные) моменты, он неплохо так кривляется (жутко напоминая Шерлока), но такое ощущение, что он насмотрелся на других Гамлетов и теперь старается показать всех их. А ещё — очень боится позабыть текст, поэтому в основном просто быстро выдаёт предложение за предложением, и в итоге в слова не успевает вдуматься ни он, ни зритель.

Другие актёры... Они есть, но о них и сказать-то особо нечего. Клавдий то и дело строит страшные лица и, в общем-то, немного раздражает, хотя не уверена, что актёр этого добивался. Полоний никакой. Ни комизма, ни чего бы то ни было ещё. В случае с Офелией хотя бы видны перемены (которые у Гамлета только наметились едва заметными штрихами), а вот Гертруда... см. отзыв о Полонии. В её слёзы не верилось ни разу. О существовании Горацио я почему-то и вовсе временами забывала, но он запоминается благодаря постоянному рюкзаку (и что он там носит, интересно?) и странной манере игры (честно, немного аутиста напоминает). Друга Горацио я тоже не увидела — так, ещё один знакомый в огромном замке. И про этих персонажей я ещё могу что-то сказать. Про остальных — ничего.

Постановке катастрофически не хватает напряжённых моментов. То есть, режиссёр и актёры явно понимают, что они должны быть, и даже знают, где именно, потому они кричат или, наоборот, начинают почти шептать, жестикулировать, дёргаться, но, нет, ни намёка на какое-нибудь напряжение. Появление призрака? Он просто входит (и, кстати, несмотря на портрет, на который указывал Гамлет, в призраке нет ни капли Марса, Гермеса или Аполлона), и опять непонятна реакция других героев — на этот раз испуг принца и его товарищей. Сцена с молящимся Клавдием? Ни капли. Мышеловка? Мимо, совсем. Разговор Гамлета с матерью (простите, но я не удержусь — это была одна из лучших сцен в версии Дорана, Теннант так сыграл, что я просто вжималась в стул, не в силах шелохнуться)? Ни разу.

Но, ладно, не всё так жутко. Я не могу назвать ни одного хоть немного понравившегося момента — либо сыграно слабо, либо я это уже где-то видела (или и то, и другое). Зато мне пришлась по душе сцена — она огромная, со множеством хороших и интересных декораций (я люблю всякие детали, ничего не могу поделать). Визуально-техническая часть просто грандиозна. Если бы я сидела в зале, точно бы зависла на изучении именно сцены (хотя не уверена, что её отовсюду хорошо видно). Возможно, если бы было больше общих планов, я бы впечатлилась хотя бы тем, как всё устроено. Плюс отличная работа со светом — сцена запросто превращалась то в пышные покои, то в какую-нибудь пустошь — и музыка. Она динамичная, весьма мощная, но вялости самого спектакля никак не помогает. И, конечно, костюмы. Хотя у Гамлета костюмов слишком много (я вот не поняла, зачем были некоторые из них — особенно красный мундир; к слову, вход в этом самом мундире и с барабаном просто нелеп), но на них было приятно посмотреть. И ещё — кажется, что режиссёру очень хотелось поставить спектакль в декорациях XX века — некоторые костюмы больше бы подошли постановке, в которой действие перенесено в конец XIX-начало XX века (с аллюзиями на мировые войны, например). Или это был намёк на «вневременность» Гамлета? Если так, то замысел не удался (кстати, в «Кориолане» этот приём смотрелся весьма неплохо).

Раз уж заговорили про режиссёрские замыслы... Не то чтобы их было много (а были ли они вообще?), но про один приём не могу не сказать. А именно — замедленное движение. Подобный финт (правда, в разных местах, не совмещая) проделывали в «Боевом коне» — акцентировали свет на ком-то одном, при этом остальная сцена тонула во тьме, а актёры замирали, и в стиле слоумо показывали прыжок лошади. И если игра света мне нравится, то этот замедленный полёт раздражал (пожалуй, единственное, что не понравилось в любимейшем спектакле). В «Гамлете», опять же, акценты со светом удачные, но их совместили с этим самым слоумо, и я вообще не понимаю, зачем его использовать в театре, а в этой постановке — особенно. Замедленная сцена убийства Лаэрта и вовсе смехотворна — помимо слоумо ещё и остальные актёры начали вытворять какие-то нелепые телодвижения, которые были бы уместнее в мюзикле. К тому же, приём с замедлением используется на монологах, которые Гамлет, по идее, должен произносить в одиночестве. Понимаю, на такой огромной сцене одинокая фигура просто теряется, но возникло впечатление, что то ли Бенедикт боится оставаться один, то ли режиссёру это не понравилось. И в итоге монологи воспринимаются совсем иначе, и это опять идёт в минус. Ах да, слишком уж часто актёры стояли/сидели/лежали спиной к зрителю — тоже не самый лучший ход (в киноверсии он смотрелся не так плохо — камера всё равно могла выхватить нужный ракурс). К боязни оставлять актёра в одиночестве на сцене прибавился, видимо, страх нарушить личное пространство — чаще всего персонажи стоят в отдалении друг от друга, даже если подразумевается напряжённый диалог. В итоге они опять кричат, чересчур театрально напрягаются и постоянно тянут руки друг к другу, несчастные.

Но вообще, как бы мне ни нравилась сцена, очень уж попахивает... не голливудщиной, но чем-то таким, намекающим на зрелищность. То есть, без очень и очень многих ходов можно было спокойно обойтись. Особенно — без непонятного залпа в конце первого акта. К чему это было? Зачем? Просто показать крутое устройство? Хотя, нет, именно этот залп обеспечил «землю», покрывавшую сцену весь второй акт. Но неужели этого нельзя было сделать без помпезности? И ещё вопрос, нужна ли была эта земля — она явно мешала многим персонажам.

Получилось... нечто. Вялое, но при этом с очень торопливым прогоном всех сцен. Зрелищное, с громкой музыкой, кучей костюмов и декораций, но, нет, эта постановка не открыла бы для меня «Гамлета», не подала ни единую новую мысль. Она очень проста и, пожалуй, хорошо бы смотрелась на Бродвее. Я ожидала другого от спектакля, о котором целый год трубили из всех щелей. Остаётся только вопрос — а был ли Гамлет? Назваться-то им легко, а вот сыграть...
запись создана: 20.10.2015 в 20:20

@темы: театр, отзыворецензии, многобуквие

All The Wasted Time

главная