• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: меня опять занесло в историю (список заголовков)
18:31 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
За годы изучения матчасти у меня накопилось достаточно много всяких полезных и/или интересных ссылок по истории (в основном — рубежа XIX-XX веков и на английском языке). А так как закладки мои, как бы я их ни упорядочивала, всё равно выглядят внушительно и хаотично, я решила вынести их в отдельный список. Заодно, может, что-нибудь кому-нибудь пригодится. Пост, разумеется, будет пополняться и, возможно, периодически подниматься. Если у вас что-то есть, буду рада внести в список. Чем больше полезностей — тем лучше

1. Google Books Ngram Viewer — сайт, который поможет избежать неуместных, современных слов исторических рассказах. Он показывает, как часто использовалось то или иное слово в период с 1500 по 2008 год (можно уменьшить период в специальных графах). Или слова, потому что сервер позволяет сравнить три разных слова — просто введите их через запятую. Русский язык, если что, поддерживается.

2. Histropedia — интерактивный сайт с кучей разных интересных таймлайнов (направления в кинематографе, произведения Диккенса, импрессионисты, исследования Антарктики и многое другое). Там можно блуждать очень и очень долго — таймлайнов насчитывается более 300000, и их можно совмещать, добавлять в избранное и даже создавать. Сайт не просто предоставляет хронологию (рекомендую, кстати, покрутить мышкой — тогда таймлайн расширится и покажет больше событий), он ещё и предоставляет материал по событиям. Щёлкните по интересному вам событию — и вам поднесут статью из Википедии, твиты, книги, фильмы и видео с Ютуба, аудио. Стоит, правда, заметить, что не у каждого события есть полный набор, и, конечно, всё на английском (хотя создатели обещали как минимум добавить все языки в статьи Википедии)

3. The Roaring Twenties — очень здоровский сайт, на котором можно услышать и увидеть Нью-Йорк 1920х годов. Здесь собраны архивные видео — отрывки из новостных роликов 1926–30х годов, а ещё газетные вырезки и документы (жалобы на шум, например)

4. Historypin — этот сайт я пока особо не исследовала, но здесь можно найти много интересной информации о городах с фотографиями и комментариями к ним.

5. 100 Years Legacies — проект Wall Street Journal, который собрал 100 “наследий” Первой Мировой — от пулемётов до экспрессионизма. Статьи снабжены фото-, видео- и аудио-материалами

6. Chicago Tribune Archive — просто архив газеты Chicago Tribune. Поиск работает как по словам, так и по датам Вообще, газетных архивов много, и я позже добавлю ещё, но мне просто нужно было посмотреть, как выглядела пресса в определённый период

7. Edwardian Promenade — как нетрудно догадаться, сайт посвящён короткой, но яркой Эдвардианской эпохе в разных её проявлениях.

8. The London Picture Archive — обширный архив, иллюстрирующий жизнь Лондона в разное время. Можно изучить определённый район/улицу или побродить по имеющимся галереям и коллекциям.

9. On-Line Guide to Forms of Address — собственно, если у вас были сомнения о том, как обращаться в письме или беседе к графу, сержанту или техасскому рейнджеру, то вам сюда.

10. О костюме — сайт, как ни странно, о костюме. Можно выбрать определённый век/десятилетие, страну и пр.

11. Vintage Skivvies — “первый в мире виртуальный музей, сфокусированный на нижнем белье американских мужчин”. (Я знаю, что после “Фантастических тварей” некоторых заинтересовала эта тема)

12. NYPL Digital Collections — обширный архив от Нью-йоркской публичной библиотеки. Фото, карты, манускрипты, видео... Опять же, можно искать по ключевым словам или посмотреть разные коллекции

13. Павшие во Второй Мировой войне — интерактивное видео/инфографика об умерших во Вторую Мировую войну — как солдат, так и гражданских

14. The History Chicks — сайт о женщинах в истории. Краткие биографии снабжены подкастами и ссылками на полезные ресурсы

15. Civil War-150 — интерактивная инфографика от канала History о Гражданской войне в США

16. 1900s — любопытная коллекция полезных материалов про XX век, очень много — про первую его половину. Я его сохранила из-за того, что здесь есть информация про рабочий класс, а не только про высшее общество

17. London's Silent Cinemas — небольшой сайт о лондонских кинотеатрах с 1906 по 1930 годы. Самое интересное — карта когда-то работающих кинотеатров с датами функционирования и указанием количества мест

18. The Black Tie Guide — гид по мужским костюмам. Здесь собрана не только история, разделённая на эпохи, но и этикет ношения

@темы: меня опять занесло в историю

21:39 

Немного о Жорже Сёра

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Перевод «Воскресенья в парке с Джорджем» подошёл к концу, а, как некоторые знают, я — не я, если не начну копаться в первоисточниках, биографиях и вообще истории. В прошлом году это вылилось в монографию о деле Франка, в этом... Ну, меня остановили пять прочитанных книг о Жорже Сёра на двух языках, скажем так. Я верю, что «Воскресенье» интересно паре человек, так что, может, заинтересует и прототип его главного героя.

Бросаться в сложные объяснения техники Сёра я не буду, потому что у меня не получится. Кроме того, в первую очередь, тот или иной человек интересует меня именно как человек (в духе: «Хороший дипломат — это, конечно, здорово, но пока я не узнала, что этот дипломат во взрослом возрасте спускался с лестницы на серебряном подносе, я ему не так симпатизировала») — вот на что я делала акцент, читая биографию художника.

Вообще, Жоржа Сёра многие — как современники, так и потомки — считали человеком скучным, насколько вообще может быть скучен человек, ставший основателем нового направления в живописи. Но отчасти это правда, наверное. Можно сказать, Жорж Сёра — этакий мистер Норрелл от живописи.

Мистера Норрелла, в общем-то, его образ жизни вполне устраивал. Сёра, полагаю, тоже не жаловался, к тому же, жил он всё-таки интереснее. Просто был он человеком замкнутым и не слишком общительным, поглощённым своими картинами и своим направлением.

К слову, направление это Сёра хотел назвать хромолюминаризмом. К счастью, прижилось другое название — неоимпрессионизм, которое ленивые парижане и вовсе сократили до немного пренебрежительного «нео».

В общем-то, достаточно узнать, что под собой подразумевает пуантилизм, чтобы понять, каким был его создатель. Или наоборот. Писать большие картины мелкими точечными мазками под силу человеку очень сосредоточенному, собранному, упорному — и увлечённому. Например, Камиль Писсарро, который впечатлился выставкой неоимпрессионистов и примкнул к ним, держался весьма долго и мужественно, но в итоге сдался: пуантилизм тормозил работу уже немолодого художника, которому катастрофически недоставало денег. Кстати, зная о бедственном положении друга, Сёра (который происходил из обеспеченной буржуазной семьи и в средствах не нуждался) попросил свою мать купить у Писсарро картину или заказать портрет.

Каждый сторонник Сёра (а значит, и дивизионизма) прекрасно знал о его «мелочной ревнивости», как сказал когда-то ближайший его друг Поль Синьяк. Подразумевается под этим то, как тщательно Сёра оберегал своё первенство в пуантилизме. Кажется, лучше всего об этом знал как раз Камиль Писсарро. Его предупредительность даже умиляет. Конечно, ваш сын может написать справку о дивизионизме, но только так, чтобы «он чётко дал понять, что именно мсье Сёра, художник весьма незаурядный, был первым, кому пришла эта идея, и кто применил научную теорию на практике» — все остальные лишь последовали за ним. Разумеется, я выставлю свою картину, но сначала «наш друг Сёра» должен объявить о своём приоритете («как и полагается»). Статья о научном движении хорошая, но не забудьте, пожалуйста, подчеркнуть значение Сёра.

Такая предупредительность была совсем не лишней — на подобные упущения Сёра реагировал крайне болезненно. Однажды, например, Шарль Ангран заглянул к Жоржу в его тесную мастерскую и нашёл его в очень удручённом состоянии. На днях как раз вышла статья о Писсарро, но Ангран не мог вспомнить, что могло огорчить Сёра — Писсарро точно не приписали метод дивизионизма. Оказалось, всё дело в том, что автор описал метод, но не указал, кто его ввёл.

Обычно молчаливый, скупой на жесты, Сёра был миролюбив. Несмотря на уже упомянутую ранимость, он не бросался отстаивать своё первенство или исключительность. Не могу не добавить отрывок из письма самого Сёра (он, к сожалению, вообще писал крайне редко, так что его послания расцениваются едва ли не как сокровища):
«Кажется, Гийомен тихонько ненавидит меня. Прошлый раз Гийомен возмущался статьёй Фенеона, потому что тот позволил себе сказать о Дюбуа-Пилье, что тот идёт в авангарде импрессионизма. Не поняв написанного, Гийомен сказал мне: “Ни Дюбуа-Пилье, ни вы, ни Синьяк не являетесь авангардом импрессионизма”. Я поскорее замолчал и уткнулся в газету. Очевидно, надо уважать возраст. Гийомена, наверное, завёл Гоген, он это умеет».

Сёра предпочитал молча, покуривая небольшую трубку, слушать остальных (при этом оставаясь душой компании) и вмешивался лишь тогда, когда беседа затрагивала единственную интересную ему тему — искусство или его метод. И вот тогда он оживал. «Оказывалось, что в его глазах может загораться огонь, а голос способен дрожать» — вспоминала Люси Кутюрье. Если Сёра делился своими размышлениями и открытиями, это можно было считать признанием в симпатии. В такие моменты он становился очень искренен и красноречив.

Эмиль Верхарн, ещё один друг Сёра, писал: «Ни на минуту не сводя с вас глаз, медленно, невозмутимым голосом, он давал объяснения, которые звучали немного как поучения, указывал на полученные результаты, на неоспоримую достоверность того, что он называл “базой”. Затем он спрашивал ваше мнение, брал вас в свидетели и ожидал от вас слов, доказывающих, что вы всё поняли. Он был очень скромен, даже застенчив, хотя вы всё время чувствовали, что он несказанно горд самим собой».

Неудивительно, что Сёра был чрезвычайно поглощён работой. Одним летом он работал с таким усердием, что к завершению картины заметно исхудал. Работая на природе, он был столь увлечён, что не всегда отвечал на приветствия друзей, и зачастую отказывался от приглашений пообедать — боясь, что его «сосредоточенность ослабнет», он довольствовался плиткой шоколада или булочкой.

Когда он работал над своей самой знаменитой картиной, «Воскресный день на острове Гранд Жатт» (он любовно называл её махиной), купавшиеся и гуляющие вокруг мальчишки бросали камни в его полотна. Холсты раз за разом оказывались продырявлены, Сёра начинал заново, но мальчишки опять принимались за своё.

Ангран вспоминал, как Сёра работал над очередным этюдом. На первый его план художник поместил баржу. Но, пока он рисовал, трава на берегу значительно выросла и начала скрывать от Сёра часть баржи. Видимо, он слишком много жаловался по этому поводу, потому что в итоге Ангран вынужден был подрезать злосчастную траву — он «склонен был думать, что Сёра готов был уже пожертвовать баржей».

На природе он работал утром, делая зарисовки, а затем, иногда до поздней ночи, продолжал писать картину в мастерской. Когда от жары в студии уже невозможно было находиться, Сёра прерывался на торопливый обед в ближайшем ресторане, а потом спешил обратно к картинам.

Свои огромные полотна он писал, стоя на стремянке, в полной тишине, чуть прикрыв глаза и неизменно куря трубку. Чтобы он наконец отвлёкся и спустился, друзья часто начинали спорить о его теории. Это моментально сгоняло Сёра вниз, и он тут же принимался разъяснять свой метод. Порой доходило до схем на полу, написанных мелом. Однажды Ангран перестарался, придравшись к «теоретическим изощрениям» Сёра, и тогда тот «схватил скамейку как доказательство, и этот молчаливый и стеснительный человек вдруг сделался красноречив красноречием человека, убеждённого в своей правоте».

От своих коллег и единомышленников Сёра ожидал подобной преданности живописи, несмотря ни на что. «Париж разъезжается. Приезжает провинция. Один! Я теперь в Париже один-единственный импрессионист-люминист с Дюбуа-Пилье, который забавляется военными смотрами вместо того, чтобы работать» — писал он летом 1887 года. Бедняга Дюбуа-Пилье не совсем «забавлялся военными смотрами» — он был военным и не всегда мог совмещать живопись со службой.

С наступлением сумерек или на закате Сёра порой выходил из мастерской прогуляться или отправлялся в кафе. Если он шёл с друзьями, то часто обращал их внимание на ореол от газового фонаря, на то, как лежит свет от ламп на окружающих — в отличие от других художников, Сёра очень интересовался искусственным освещением; почти все написанные им парижские сцены происходят именно вечером или ночью, когда уже зажжены фонари и лампы.

Жюль Кристоф так описывал Сёра: «Высокий молодой человек, столь же застенчивый, сколь и энергичный. Глубокий приглушённый голос. Один из тех миролюбивых, но крайне упрямых людей, которые, кажется, боятся всего на свете, однако на самом деле их ничто не способно напугать. Он работал с неистовой одержимостью, живя, словно монах, в своей маленькой, скудно обставленной студии на бульваре де Клиши, и тратил все деньги на дорогие книги».

Вспоминая Сёра, многие говорили не только о его одержимости, но и о красоте и изысканности — как в манерах, так и в одежде. Чаще всего он носил хорошо сшитый пиджак, чёрный в белый горошек галстук, цилиндр — тона всегда были чёрные или тёмно-синие. Дега из-за этого называл его Нотариусом. Особенно безупречно («в самый буржуазный наряд») Сёра одевался для семейных ужинов, на которые никогда не опаздывал.

Он вообще был очень пунктуален и даже вовремя заканчивал картины, чтобы успеть к выставке. Исключением было последнее его полотно — «Цирк». Сёра считал его незаконченным, но всё равно отправил на очередную выставку, которая открылась 20 марта 1891 года. А 29 марта он совершенно неожиданно для всех умер, два дня проболев (предположительно) менингитом. Ему не исполнилось и 32 лет.

«У него будто бы было кровоизлияние в мозг, — писал Синьяк. — В общем, наш бедный друг убил себя работой».

Лишь после смерти Сёра самые близкие ему люди узнали о том, что у него была любовница Мадлен Кноблох с годовалым сыном (его звали Пьер-Жорж; самого Сёра звали Жорж-Пьер) на руках и вновь беременная. Сын умер через два дня после отца, второй ребёнок не прожил и дня.

О смерти Сёра не написали ни в одной газете. Его картины, долгое время хранившиеся у друзей, затем разбрелись по миру: сейчас они висят в музеях Англии, Голландии, США и Германии — кроме одной: «Цирк» вернулся в Париж в 1924 по завещанию нью-йоркского коллекционера Джона Куина. Во Франции о Сёра вообще по-настоящему вспомнили лет через двадцать пять после его смерти, тогда же спохватились и биографы. Те рисунки и картины, что после смерти Сёра продавали за десятки и сотни франков, теперь покупают за миллионы евро.

За десять лет творчества он написал всего семь больших картин — пуантилизм не рассчитан на спешку. Кроме того, перед созданием каждого нового творения Сёра рисовал множество набросков и проводил исследование за исследованием. Тем не менее, он сделал на удивление много, и остаётся лишь гадать, чего бы он достиг, если бы его жизнь не оборвалась столь внезапно.

@темы: многобуквие, меня опять занесло в историю

19:00 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Наконец-то добралась до подшивки еженедельника Всемирная Иллюстрация 1887 года. В общем-то, журнал популярен, и в интернете можно найти большую часть выпусков, но я всё же не удержалась и опять помучила сканер. По клику открывается размер побольше

Журнал — этакая сборная солянка. Тут и игры, и рассказы с пьесами и стихами, и рисунки (и маленькие очерки к ним), и новости... С них и начнём, пожалуй. Новости тоже самые разные — от политики и экономики до искусства и науки — на одной странице. Вот так, например, оформлены заглавия понятно каких рубрик.


Новости наук и цивилизаций такие:

@темы: меня опять занесло в историю

14:24 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
17 апреля — день рождения Лео Франка. Не то чтобы я считала этот день праздником (это было бы странно) — потому что почти год я так и не могу понять, как же отношусь непосредственно к Франку, — но у меня появился инфоповод кое-что сюда впихнуть.

Временами, когда появляется желание, обращаюсь к книге «And The Dead Shall Rise» Стива Они. Творение его вышло добротным — 17 лет исследований во всей красе. Всё как я люблю: тут не только рассказ о преступлении и его расследовании, но подробное описание жизни Атланты того времени с обозначением обстановки в разных районах и даже на разных улицах, и не менее подробные рассказы о действующих лицах — даже тех, кто почти не фигурировал в процессе. Ну, и самое интересное — то, как описан Франк. В каждой статье об убийстве Мэри Фэган обязательно упомянут, что он совсем не был образцом мужественности южных штатов, возможно, добавят, что он был нервозен до ужаса. На этом обычно всё. Стив Они, к счастью, пошёл дальше, и глава A Good Name, A Bad Reputation, которая почти полностью посвящена Лео, вызвала у меня... ну, не восторг, но что-то, близкое к нему. Не уверена, что смогу толково объяснить, почему, правда. Просто я до жути люблю всевозможные детали, дополняющие облик человека, будь то реальная личность или выдуманный персонаж. Франк — это, разумеется, не какой-нибудь Лафайет или Вашингтон, он бы остался в воспоминаниях всего нескольких семей, если бы не злополучное убийство; однако моё желание докопаться до сути этого дела, определить для себя, виновен Лео или нет, всё ещё не удовлетворено — отсюда и такой пристальный интерес к Лео Франку как к человеку, а не как к осуждённому (справедливо или нет — уже другой вопрос).
Но я опять пошла не в ту степь. В общем, не могла удержаться: надо где-то оставить все эти отрывки, а для чего ещё нужен дневник?

Франк был тем ещё трудоголиком — даже будучи почитателем классики, 26 апреля (в тот самый день убийства), в официальный выходной, он предпочёл разобраться с накопившимися счетами на фабрике, а не пойти в оперу, где должен был выступить сам Карузо. Но вне работы он часто слушал любимые вальсы Штрауса (у него был фонограф Victrola, как пишет Они), много читал, причём с детства — мальчиком он называл свои игрушечные корабли в честь героев «Кожаного чулка» Купера; а ещё Лео самостоятельно научился играть в шахматы. Как и ко многому другому, подход к шахматам у Франка был серьёзным и методичным. У него была «Шахматная тетрадь» (и, судя по добавленному «№1», их было несколько) — название выведено аккуратным почерком, на второй странице — подпись хозяина. На третьей странице он нарисовал стилизованные шахматные фигуры (напомню, Франк был инженером и рисовал отлично), а рядом писал, какова их сила; на следующих страницах он рисовал шахматные доски и на них разрабатывал стратегию.
Кстати, музыка была этаким лёгким камнем преткновения у Франков. Люсиль любила модный тогда рэгтайм, а Лео — вальсы и вообще классическую музыку. И уже в 1915, когда все ждали полного помилования Франка, а сам он работал на тюремной ферме в Милледжвилле, Люсиль написала ему в одном из писем: «Не ставь только классику, cлушай то, что понравится остальным».

Лео (едва ли не до чопорности) старался казаться собранным и отстранённым, однако был подвержен «вспышкам тревожности», как это охарактеризовал Они. Особенно часто эти вспышки давали о себе знать после встреч с Сигом Монтагом, владельцем Карандашной фабрики. Монтаг контролировал финансы и часто вызывал Франка к себе, чтобы указать на непорядок в этих самых финансах. «Эти совещания суперинтендант неизбежно покидал, дрожа и хватаясь за сигарету» (спасибо, Стив, правда).
Лео успокаивался не только сигаретами, но и кофе. Обычное дело, в общем-то, но не могу не упомянуть весьма занятную деталь. Когда полиция приехала в дом Франка в ночь убийства (пока что — как к свидетелю), он несколько раз просил разрешения хотя бы выпить кофе, но ему отказали. Позже, уже на фабрике, Лео опять заговорил о кофе, и опять ему отказали. В общем, это повторилось ещё пару раз, и настойчивость Франка так надоела полицейским, что когда они приехали за ним в следующий раз, то терпеливо ждали, когда он не просто выпьет кофе, но и позавтракает.

Ещё одно спасибо Стиву — за Люсиль. О ней обычно пишут только то, что она была женой Франка и открыла ему дорогу в высший свет Атланты. А вот какой она была, почти никто не говорил. Они и это исправил. Первый же абзац — просто золото:
«Быстрее, чем кто-либо, Люсиль Зелиг различила под маской высокомерного умника уязвимого и неуверенного в себе молодого человека. Что объясняет, почему, когда её спросили, что её изначально привлекло в будущем муже, она ответила: "Мне нравилось заставлять его краснеть"».
9 июня 1909 Франк сделал Люсиль предложение, и она приняла его. На следующее утро она уехала к двум дядям в Афины (в Джорджии, а не в Греции, если что), и в тот же день Лео начал слать ей письма. Он и в жизни изъяснялся весьма высокопарно и неестественно — что уж говорить о его языке на письме. Однако за те дни, что он вёл переписку с возлюбленной, его язык стал заметно свободнее, и послания его становились всё теплее: «он показал себя ласковым, неуклюже галантным, послушным, общительным и слегка сплетником». Так, первое его письмо выглядит несколько натянутым, Франка постоянно заносило в сторону работы, но всё же рассказал, что ему понравилось играть в покер (хотя сам предпочитал бридж) с тестем и тёщей; правда, тут же он не удержался и заметил, что вчерашний день на фабрике был «великолепен», и, если этот день будет таким же, результаты значительно улучшатся.

Письмо от 14 июня прекрасно. Лео, как обычно, рассказал о том, как он проводит время («не могу сказать, что вечер <...> был сплошным наслаждением. Я старался изо всех сил, и небожители не могли постараться больше»), а затем внезапно заметил, что Афины плохо сказываются на лексиконе Люсиль. Потом, правда, он поспешил написать, что «не очень хорош в написании сентиментальных писем», так что читать надо между строк. «Сначала уличи свою даму сердца в скудности лексикона, а потом извинись за свою чёрствость и намекни на потаённые чувства», как сказал мой дорогой камрад и соадмин
Наконец, последнее письмо (от 16 июня), самое тёплое и искреннее, заканчивается так: «Пожалуйста, скажи, когда твой поезд приезжает в Атланту, чтобы я мог поприветствовать богиню Афину».

Полагаю, продолжение следует, потому что мне ещё читать и читать, а там одно заявление Франка на суде чего стоит

@темы: меня опять занесло в историю, многобуквие

22:45 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Я, помнится, узнала о Титанике в ту же неделю, когда разрушились Башни-близнецы. Я была ещё совсем маленькой, мало что понимающей, но очень впечатлительной. Очень. И две эти катастрофы до сих пор, каждый год, не дают мне покоя. В случае с Титаником дело ухудшает ещё и Titanic Voyage, потому что (если достаточно втянуться) всё происходившее на корабле воспринимается особенно близко к сердцу. Сегодня добило вот это видео


@темы: меня опять занесло в историю

18:12 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Под Новый год мы устроили генеральную уборку и заодно перепись книг. В результате наткнулись на позабытые книги и не только столетней (а то и больше) давности. Основную часть составляют всё же книги и открытки, но есть ещё всякие чернильницы, пепельницы, ручки и прочее. В идеальном состоянии разве что чернильница, потому что в детстве все эти сокровища активно использовались в детских играх (а чернильница тяжеленная, да ещё и стеклянная, её и поднять-то не все могли). К оригинальным книжным иллюстрациям прибавились детские рисунки, и сейчас я уже затруднюсь сказать, которые из них авторства мамы или тёти, а которые — мои и моей сестры. Отлично помню, какой восторг вызывали у меня иллюстрации. Я их вообще люблю, но теперь в книгах их встретишь не так уж и часто, увы. В общем, я взяла пару книг, пролистала и выбрала особенно понравившиеся иллюстрации, которые не пострадали от детских варварских рук.

Ну, и три вот такие открытки бонусом. Открытки в основном присланы из Германии, пара из них написана на немецком. Адреса разные, но в радиусе километра от родного дома (т.е. Пушкинская улица, Свечной переулок, Лиговский проспект...). Адресованы большей частью «Ея Высокородию Анне Андреевне». Знаю, что мою пра-прабабку звали Анной — её лишили наследства (семья владела несколькими доходными домами), когда она вышла замуж за священника (его в 38-м расстреляли). Вот только отчество её, кажется, было не Андреевна. Кроме того, мы нашли большую фотографию одного из гвардейских полков, видимо, подаренный этой самой Анне Андреевне. В общем, явно стоит узнать, кто она такая и почему (если она нам не родственница) её письма и открытки хранятся у нас.


«Рейнеке-Лис»

«Наши друзья и враги. Зоологические рассказы»

И, конечно, старая-добрая реклама

Это, конечно, только малая часть. Возможно, если доберусь до других книг, создам вторую часть поста.

@темы: меня опять занесло в историю

21:37 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Газеты Атланты образца 1913 года восхитительны

Например, как только одну из самых главных улик в убийстве Мэри Фэган — записки, написанные не то жертвой, не то убийцей — передали в полицию, они практически моментально исчезли. Оказалось, их «позаимствовал» Гарольд Росс, журналист газеты The Journal. Потом, конечно, вернул — когда опубликовал в своём материале.

Но особенно выделились репортёры The Atlanta Georgian — ещё год назад самого непопулярного и скучного издания в городе. Но потом сменился главный редактор, дела пошли в гору, и все остальные газеты начали беситься и тихо ненавидеть соперника; говорили, что презирают — нельзя так новости делать, — но скорее завидовали, потому что если кто и нажился на знаменитом деле, так это Georgian. Другие газеты выглядели на её фоне жутко скучными.

В одном из спецвыпусков газеты от 28 апреля 1913 (а за тот день их вышло более двадцати) репортёр Герберт Ошбри опубликовал пламенную речь деда Мэри Фэган, Уильяма. Мистер Фэган, по версии Georgian, говорил о мести, «стоя с непокрытой головой в дверях своего дома, со слезами, скатывающимися по его морщинистым щекам». Это ещё не всё. Стояла абсолютная тишина, «нарушаемая только его собственными рыданиями и шумом дождя». Старику то и дело приходилось повышать голос, чтобы перекричать дождь и рёв проезжающего мимо поезда.

Все эти драматические детали в Georgian назывались «лабораторной работой». Ошбри действительно говорил с Уильямом Фэганом, но ему не хватило атмосферы, так что он занялся этой самой лабораторной работой.
«Дождя не было, — признал журналист и добавил сильнейший аргумент: — но он мог пойти».

В другом спецвыпуске газета решила, что полиция недостаточно усердно работает, и великодушно подкинула ей работу: пообещала награду в $500 за «информацию, которая приведёт к аресту и обвинению в убийстве». Полтысячи долларов и тогда были весьма крупной суммой, так что народ поспешил рассказать о своих самых нелепых подозрениях. Ближайшие сутки полиция, по сути, только и занималась тем, что проверяла многочисленные теории горожан.

А ещё Georgian ежедневно помещала на первую полосу какую-нибудь ужасающую криминальную историю, произошедшую в округе. Но Атланта была весьма тихим и скучным городом. Поэтому, когда никакой жуткой истории не случалось, журналисты не терялись и просто собирали десяток последних заметок в полицейской книге записей (например, «Джон Смит арестован за кражу молока»). А затем публиковали на всё той же первой полосе под общим заголовком «Волна преступлений захлестнула город».
Действительно.

@музыка: Real Big News (Parade the Musical)

@темы: многобуквие, меня опять занесло в историю

16:58 

Дело Лео Франка и мюзикл «Парад». Часть первая

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят

В 1911 году в России судили еврея Менделя Бейлисса, приказчика фабрики, за ритуальное убийство мальчика. Спустя два года его оправдали и выпустили из тюрьмы. Другому еврею, суперинтенданту карандашной фабрики Лео Франку, повезло куда меньше. В 1913 году в Атланте, столице штата Джорджия, была убита тринадцатилетняя Мэри Фэган. Это убийство могло бы затеряться среди других криминальных историй, если бы не громкое судебное расследование и линчевание человека, которого по сей день одни считают убийцей, а другие — невиновным.


Предыстория, 1837–1913
В Атланте евреи обосновались ещё в 1837 году, когда к городу протянулась железная дорога. Некоторые из них тоже имели рабов, многие воевали за Конфедерацию в Гражданской войне, а к бракам между евреями и южанами в городе относились лояльно. К 1880 году здесь проживало около 600 евреев, в основном немецкого происхождения, в 1910 году их число возросло до 4000 (благодаря массовым иммиграциям из Восточной Европы), а к 1913 году еврейская община Атланты была самой крупной на Юге. Уже в начале XX века горожане начали проявлять враждебность по отношению к евреям — они владели крупнейшими магазинами и фабриками, ломбардами и салонами и стали ассоциироваться с ненавистной индустриализацией. К тому же, на евреев сваливали всю вину за экономические проблемы города.
Атланта в 1913
Помимо того, что в штате процветал брюшной тиф и другие болезни (в 1910 году только половина белых детей, живших в Атланте, посещала школу — вторая половина страдала от недоедания, болезней сердца и других проблем со здоровьем), Джорджия в то время была одним из самых бедных штатов. Северяне активно отправились поднимать аграрную экономику Юга, находящуюся в плачевном состоянии ещё со времён Гражданской войны. Мало того, что янки кардинально отличались от южан манерами и даже речью, многие из приехавших северян были евреями, так что отношения между Севером и Югом вновь обострились.

Жившие в бедности белые и негры, пытаясь хоть как-то выжить, становились преступниками. С октября 1912 и по апрель 1913 в Атланте произошло пятнадцать убийств, из которых главный детектив Лэнфорд и его подчинённые не раскрыли ни одного. В городе ходили слухи о местном Джеке Потрошителе, резко поднялся уровень преступности. Меж тем с фабрик — сталелитейных, хлопковых, карандашных, — где от рассвета до заката на износ трудились дети, то и дело приходили жалобы о грубом обращении и домогательствах. Джорджия, по свидетельству местной газеты, была «единственным штатом, позволяющим десятилетним работать по одиннадцать часов в сутки на фабриках и заводах». Работодателей с этих фабрик и заводов многие горожане считали рабовладельцами, а уж если они были евреями, то недовольство американцев не знало границ. Руководителем одной из фабрик был Лео Макс Франк — еврей, янки и богач.
Читать дальше
Убийство, 26 апреля 1913
Расследование, часть первая, 27–29 апреля
Похороны Мэри, 29 апреля, и реакция общественности
Расследование, часть вторая, 30 апреля–21 июля


@темы: многобуквие, меня опять занесло в историю

16:58 

Дело Лео Франка и мюзикл «Парад». Часть вторая

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят


Суд над Франком, первая неделя: 28 июля–3 августа
28 июля стояла 32-градусная жара, в здании суда работало несколько вентиляторов, окна и двери были распахнуты, но зал был полон — все 250 мест оказались заняты (при этом из всех посетителей обычными зрителями оказалось всего несколько людей — в основном места предназначались для журналистов, родственников Мэри и друзей Франка). Здание суда охраняли двадцать офицеров, а снаружи ещё за несколько часов до начала слушания толпилось огромное количество людей. На втором этаже своей очереди ждало более сотни свидетелей со стороны обвинения; среди них были десятки работниц фабрики, начальники цехов и полицейские.

Франка привезли в здание суда примерно в семь часов, и начало заседания он ждал вместе с матерью и женой. Он явно был рад тому, что дело сдвинулось с мёртвой точки, и сказал, что ожидает оправдательного приговора (что было вполне понятно — его защищали лучшие адвокаты Юга; гонорар Россера, по слухам, составлял $15000). Во время суда миссис Франк и Люсиль сидели рядом с ним.
читать дальше
Суд над Франком, вторая неделя: 4–10 августа
Суд над Франком, третья неделя: 11–17 августа
Суд над Франком, окончание: 18–25 августа
В ожидании приговора, 26 августа 1913–20 июня 1915

Третья часть
Четвёртая часть

@темы: многобуквие, меня опять занесло в историю

16:57 

Дело Лео Франка и мюзикл «Парад». Часть третья

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят


Вмешательство Слэйтона, 20 июня–16 августа
20 июня моментально разлетелась сенсационная новость: губернатор Джон Слэйтон постановил отменить казнь Франка и заменить её пожизненным заключением, надеясь позже добиться полного помилования.
—Всё это дело пропитано сомнениями, — заявил он. — Главный судья сомневался. Два судьи Конституционного суда Джорджии сомневались. Два судьи Высшего суда Соединённых Штатов сомневались. Один из трёх судей Тюремной комиссии сомневался. Я был бы убийцей, если бы позволил повесить этого человека.

Прекрасно понимая, как люди примут его решение, Слэйтон также объявил о своём уходе с поста губернатора. Это был конец (если не крах) всей его политической карьеры. Тысячи разъярённых людей штурмовали поместье губернатора, вынудив его призвать военное ополчение. В Мариэтте, родном городе Мэри Фэган, повесили чучело Слэйтона, подписав: «Джон М. Слэйтон, король евреев и изменник-губернатор Джорджии», а затем сожгли его рядом со зданием суда. Также и в Мариэтте, и в Атланте возобновился бойкот евреев. Группа неизвестных, называющая себя Комитетом бдительности Мариэтты, оставляла на дверях евреев надписи вроде: «Настоящим уведомляем вас, что вы должны прекратить дела в Мариэтте и покинуть город к вечеру субботы, 26 июня 1915 года, или терпеть последствия. Мы намерены избавить город от евреев к указанной дате. Вы можете послушаться или остаться и быть наказанными так, как комитет сочтёт целесообразным».

Слэйтон вместе с женой на несколько месяцев покинул штат, но перед этим приказал посреди ночи, тайно и в сопровождении вооружённой охраны, перевести Франка из тюрьмы Фултон в тюрьму Милледжвилл, что находилась в городе с тем же названием. Это было сделано, чтобы обезопасить Лео, но на самом деле привело к его гибели.
читать дальше
Линчевание, 16-17 августа
Последствия
Признание Алонзо Манна
Освещение дела в искусстве


@темы: многобуквие, меня опять занесло в историю

16:57 

Дело Лео Франка и мюзикл «Парад». Часть четвёртая и заключительная.

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят


«Парад» — невероятно красивая и сильная вещь, и мне очень жаль, что о нем знает катастрофически мало людей. Он разительно отличается от других мюзиклов не только выбранной темой, но и композициями: на самом деле, «мюзикловых» песен здесь очень мало, да и введены они с определёнными целями. Вообще, в «Параде» очень разнообразная музыка — от блюза и регтайма до гимна и религиозного пения. И это прекрасно.
Сейчас «Парад» ставят достаточно часто, но в основном в полупрофессиональных или местных, небольших театрах. Потому здесь я рассмотрю три основные постановки — оригинальную бродвейскую, лондонскую и лос-анджелесскую. Сразу скажу — лично мне нравится лондонская версия, но постараюсь говорить без фанатизма, хотя от субъективности никуда не деться.

Оба автора «Парада», сценарист Альфред Ури и композитор Джейсон Роберт Браун, — евреи, а Ури и вовсе родом из Атланты. Его семья была близка к Франкам: брат деда являлся со-владельцем карандашной фабрики, бабушка была подругой Люсиль, кузины Ури свидетельствовали на стороне защиты. При этом в семье старались не упоминать Лео, а если о нём заговаривали, некоторые даже выходили из комнаты. Это удивляло Альфреда, так как он знал о связях с Франками, поэтому решил подробнее узнать об убийстве Мэри Фэган и суде. Так и появилась идея о мюзикле.

Изначально планировали привлечь знаменитого Стивена Сондхейма, однако через несколько месяцев он отказался, и тогда режиссёр Хэл Принц предложил неизвестного в то время Джейсона Роберта Брауна. Джейсон охотно принял предложение, хотя стартовал не слишком удачно. Работа над мюзиклом началась во второй половине 1994 года, и Браун хотя бы раз в неделю приходил к Альфреду Ури и записывая всё, что он говорил — о жизни на Юге, о том, что значит для южан поражение в Гражданской войне, и какой была их жизнь до этой войны. В марте следующего года Браун сыграл Ури и Принцу первую песню, которая крайне впечатлила драматурга.
«Парад» впервые открылся 17 декабря 1998 года с Брентом Карвером и Кэроли Кармелло в главных ролях. Несмотря на большей частью положительные отзывы критиков, две премии Тони (Лучший сценарий и Лучшая партитура) и шесть Drama Desk, мюзикл продержался на сцене недолго — всего до 28 февраля следующего года, судя по всему, из-за финансовых проблем. Этой версии повезло больше всего — имеется и почти полная запись одного из представлений, и номер с премии Тони, и официальная аудиозапись всех песен, но без диалогов (коих в мюзикле не так уж и много).

Несколько лет новые постановки мелькали то тут, то там, но лишь в конце 2007 года о «Параде» вновь заговорили громко и активно. Читать дальше

@темы: театр, отзыворецензии, мюзиклы, многобуквие, меня опять занесло в историю, Человек-маффин

15:19 

Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
«Около 10 часов сегодня утром я посмотрел через бруствер и увидел немца, размахивавшего руками, а затем двое из них вышли из своих окопов и подошли к нашим.
Мы как раз готовились открыть по ним огонь, когда увидели, что у них нет винтовок, и тогда один из наших пошел им навстречу, и примерно через две минуты пространство между двумя линиями обороны было заполнено солдатами и офицерами с обеих сторон — они пожимали друг другу руки и желали друг другу счастливого Рождества».
© Капитан А. Чейтер


Рождественские перемирия (или братания) — одно из ярчайших событий Первой Мировой, которое принято считать «символическим моментом мира и человечности на фоне одного из самых драматических событий современной истории». За этой напыщенной и суховатой фразой заключается действительно трогательная и потрясающая история. В конце декабря, а особенно в Сочельник, французы, британцы и немцы выходили из окопов на нейтральную полосу, чтобы поздравить противников с Рождеством. Солдаты дарили друг другу подарки, играли в футбол, а потом вместе похоронили убитых и отпели их.
Самое массовое перемирие произошло в первый год войны, в 1914 году, потому что, узнав об этом, правительства всеми силами пытались пресечь братания в дальнейшем. Тем не менее, позже (и не только в Рождество) солдаты всё равно хотя бы на день прекращали бои.


Разумеется, такое событие не могли обойти вниманием ни художники, ни музыканты, ни режиссёры

@темы: меня опять занесло в историю, многобуквие

All The Wasted Time

главная