Mari Kilkenni
Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят


Вмешательство Слэйтона, 20 июня–16 августа
20 июня моментально разлетелась сенсационная новость: губернатор Джон Слэйтон постановил отменить казнь Франка и заменить её пожизненным заключением, надеясь позже добиться полного помилования.
—Всё это дело пропитано сомнениями, — заявил он. — Главный судья сомневался. Два судьи Конституционного суда Джорджии сомневались. Два судьи Высшего суда Соединённых Штатов сомневались. Один из трёх судей Тюремной комиссии сомневался. Я был бы убийцей, если бы позволил повесить этого человека.

Прекрасно понимая, как люди примут его решение, Слэйтон также объявил о своём уходе с поста губернатора. Это был конец (если не крах) всей его политической карьеры. Тысячи разъярённых людей штурмовали поместье губернатора, вынудив его призвать военное ополчение. В Мариэтте, родном городе Мэри Фэган, повесили чучело Слэйтона, подписав: «Джон М. Слэйтон, король евреев и изменник-губернатор Джорджии», а затем сожгли его рядом со зданием суда. Также и в Мариэтте, и в Атланте возобновился бойкот евреев. Группа неизвестных, называющая себя Комитетом бдительности Мариэтты, оставляла на дверях евреев надписи вроде: «Настоящим уведомляем вас, что вы должны прекратить дела в Мариэтте и покинуть город к вечеру субботы, 26 июня 1915 года, или терпеть последствия. Мы намерены избавить город от евреев к указанной дате. Вы можете послушаться или остаться и быть наказанными так, как комитет сочтёт целесообразным».

Слэйтон вместе с женой на несколько месяцев покинул штат, но перед этим приказал посреди ночи, тайно и в сопровождении вооружённой охраны, перевести Франка из тюрьмы Фултон в тюрьму Милледжвилл, что находилась в городе с тем же названием. Это было сделано, чтобы обезопасить Лео, но на самом деле привело к его гибели.
— Я знаю, что для меня это означает политическое забвение, — рассказал Слэйтон, уже находясь в Нью-Йорке. — Но я сделал то, что счёл правильным. Конли мог с куда большей вероятностью убить Мэри Фэган. А что касается протестов толпы... Ну, в каждом городе есть свои подонки, и толпа Атланты состоит из мужчин, которых поддерживают их жёны, содержащие пансионаты, и чьи дети работают на фабриках вместо того, чтобы учиться в школах, а сами они бездельничают и рассуждают о неравных возможностях и американском законе».

Всё это время газеты по всей Америке одна за другой высказывались в поддержку Лео, удивляясь сумасшествию жителей Атланты и отсутствию адекватных доказательств.
Франк и его сторонники успокоились, надеясь, что Слэйтон всё-таки добьётся помилования. «Скоро воцарятся право и справедливость» — писал Лео одному из своих друзей. Люсиль старалась почаще навещать мужа, и они почти ежедневно переписывались. Франк даже начал работать тюремным клерком, а также, как и все остальные заключённые, работал на тюремной ферме. «Я говорил с судьёй Дэвисоном и надзирателем, — писал он жене. — Они оба — мои друзья и сделают всё возможное чтобы мне было легче» (всё это время Франк был простужен).

Люсиль время от времени высылала Лео по пять долларов, и вскоре он смог сменить матрас, набитый травой, на набитый хлопком. Кроме того, благодаря всё тому же дяде Мозесу, Франк получил полотенца, мочалки, мыло и бритву, потому вскоре написал жене: «Этим утром я побрился. Выгляжу нормальным человеком». Кое-кто из друзей Лео передавал ему что-нибудь, но самым необычным был подарок торговца Чарльза Эльи — несколько грампластинок (в основном это были песни в исполнении Карузо и Фаррары). Люсиль такой подарок не очень одобрила. «Не ставь только классику, — наставляла она в одном из писем. — Слушай то, что понравится остальным».

Франк активно писал и получал письма. Он исправно сообщал жене, сколько посланий написал за утро, а некоторым, выражая признательность за поддержку, говорил, сколько ещё подобных писем ему пришло. Люсиль же, как она рассказывала Лео, вела «ленивую жизнь» — ела в одиночестве, потому что вставала поздно, шила, купалась или дремала. Время от времени её приглашали куда-нибудь, но она отказывала, боясь сказать что-нибудь не то и усилить неприязнь общества к её мужу.

17 июля Лео и Люсиль почти весь день сплетничали, смеялись и обсуждали родственников. Как вспоминала Люсиль, на какое-то мгновение показалось, что не было ни убийства, ни суда, а они снова оказались в своём защищённом мирке в Атланте. Франк после писал одному из друзей: «Ты знаешь, как утешает меня присутствие жены».
В 18 часов Люсиль вернулась в фермерский дом, в котором она остановилась на несколько дней.

Спальня тюрьмы Милледжвилл. Слева крестом отмечена кровать Франка

Через два часа после отбоя Уильям Крин, приговорённый к пожизненному заключению за убийство, попросил разрешения поговорить с Франком. Тот спал на правом боку через четыре койки, и Крин, быстро подойдя к нему, придавил коленом грудь Лео, схватил его за волосы и мясницким ножом перерезал ему горло, шепча проклятия. Крик Франка разбудил заключённых и привлёк внимание охраны. Крина быстро оттащили и повалили на пол. На счастье, два других соседа Лео оказались докторами, и благодаря им он смог выжить. Ему остановили кровь и перенесли в тюремный госпиталь, где Франку за два часа зашили рану. Всё это время Лео был в сознании и уже в госпитале он спросил:
— Я умру?
— Мы не знаем, — ответил хирург, на что Франк отозвался:
— Если я всё же умру, я не боюсь. Между мной и богом ничто не стоит.

Несколько дней он провёл буквально между жизнью и смертью — с высокой температурой и воспалившейся раной (её длина составляла семь дюймов). Крин, который около месяца провёл в одиночной камере, заявил, что приказ убить еврея пришёл к нему с небес.
Долгое время люди не знали, где находится Лео, пока шерифа Мангума не вынудили рассказать, что Франка ещё не помиловали, и он содержится в тюрьме Милледжвилл как «заключённый №965». Рыцари Мэри Фэган вспомнили о своей клятве и начали разрабатывать план мести. Уотсон, не умолкавший с июня и до августа, писал: «Наш штат был осквернён. Еврейские деньги унизили, купили и продали нас — и посмеялись над нами. И пусть никто не осуждает Юг за линчевание — закон Линча лучше, чем отсутствие закона вовсе. Пусть богатые евреи остерегутся. Следующий еврей, который сделает то же, что сделал Франк, получит то же, что получают негры-насильники!».
Линчевание, 16-17 августа
В ночь с 16 на 17 августа к тюрьме подъехало восемь машин, в которых сидело двадцать пять вооружённых человек. Часть из них обрезала телефонные провода, а часть беспрепятственно вошла в тюрьму (существует мнение, что тюремщики помогали «рыцарям») и разбудила Франка. Пока связывали его руки, Лео поинтересовался, может ли хотя бы одеться, но ему многозначительно ответили, что там, куда они направляются, одежда не понадобится. После этого Франка вывели на улицу. Всё было сделано тихо и быстро, примерно через пять минут машины уже уехали прочь от тюрьмы.

— Вам есть что сказать перед казнью? — спросил один из «рыцарей», пока они ехали в машине.
Франк сначала не ответил, но затем мотнул головой и тихо произнёс: «Нет».

Рыцари Мэри Фэган преодолели около 170 миль за семь часов, когда начало рассветать. Поэтому от изначального плана повесить Франка на площади Мариэтты пришлось отказаться, и линчеватели остановились на окраине города. По словам присутствующих, пока шли приготовления, Лео «вёл себя спокойно, достойно и без капли паники». Он попросил разрешить ему написать письмо Люсиль и настрочил несколько фраз на иностранном языке. Линчеватели подумали, что это иддиш, но скорее всего, это был немецкий.

Франка спросили, не хочет ли он позаботиться о своей душе, на что он ответил:
— Я больше думаю о матери и жене, нежели о себе.

После этого его подняли на подготовленный стол. Уже с петлёй на шее и завязанными глазами Лео отдал одному из своих палачей обручальное кольцо и попросил передать его жене, и это его желание исполнили. Уверившись, что Франку нечего больше сказать, линчеватели выбили стол и исполнили первоначальный приговор.

Утром фермер, направляющийся в Мариэтту, увидел повешенного человека. Он поспешил к дереву и без труда узнал Лео Франка, который был мёртв уже несколько часов. Сев обратно в повозку, фермер помчался в город, и чуть позже на место казни пришло около шести тысяч человек.
Кто-то предложить сжечь тело, но старый судья Моррис запретил это делать — он намеревался вернуть тело жене. Его одинокие возражения, впрочем, не помешали разрезать верёвку и куски ночной рубашки Франка на сувениры, а также фотографироваться рядом с повешенным (такие фотографии даже стали открытками). До приезда полиции на месте казни побывало более 15000 человек, которые устроили едва ли не праздник; кто-то приезжал целыми семьями, с детьми, и устраивал пикник.

Никого из родственников Мэри ни на казни, ни в толпе после не было. Всем было прекрасно известно, кто именно линчевал Франка, однако ни один из «рыцарей» не понёс наказания. Среди палачей были священник, бывший шериф, военные, и два члена Верховного суда Джорджии.
Общеамериканская пресса обрушилась на линчевателей с осуждениями («Все цивилизованные штаты должны жалеть Джорджию и молиться за неё» —Evening public ledger), на которые ответила газета The Macon Telegraph: «У людей, повесивших Лео Франка, совесть чиста. Это бы никогда не случилось, если бы нация дала штату самому разбираться с этим делом». Не унимался, конечно же, и Том Уотсон: «Покончив с содомитом и убийцей, Комитет бдительности сделал то, что должен был сделать шериф, если бы не предательство Слэйтона. Пусть еврейские распутники знают — богатые преступники не купят Джорджию».

В сопровождении охраны тело Франка перевезли сначала в морг, но, после того, как толпа активно стала приходить и туда, его передали Люсиль. Она не спала с того самого момента, как один из охранников рассказал ей, что Лео похитили. 18 августа Люсиль вместе с телом мужа отправилась на поезде в Нью-Йорк, где 20 числа Франка и похоронили на еврейском кладбище Маунт Кармел в Бруклине.

Увидев отца Лео, Люсиль не выдержала и, бросившись к нему, прорыдала:
— Всё кончено. Теперь всё кончено.
После похорон мать Лео сказала журналистам почти то же самое:
— Хорошо, что для него всё уже закончилось.
Последствия
25 ноября рыцари Мэри Фэган собрались вновь — на этот раз на вершине горы Стоун-Маунтин, так как семья Мэри запретила встречаться им на могиле девочки. На горе они сожгли крест и, по сути, возродили Ку-Клукс-Клан. Они поклялись защищать «образ жизни Юга» не только от негров, но и от иммигрантов, католиков и евреев. В ответ в Нью-Йорке была создана Антидиффамационная (антиклеветническая) лига, по сей день защищающая права евреев в Америке.
Но большинство евреев покинуло Атланту после линчевания Франка, а оставшиеся старались скрыть своё вероисповедание — кстати, по совету раввина Маркса. Через две недели после казни раввин Стефан Уайз писал своему другу: «Евреям из маленьких городков становится всё сложнее, почти всех их бойкотируют».

В 1919 году Джим Конли был арестован во время кражи в аптеке. Так как в него стреляли, он некоторое время выздоравливал, а затем был приговорён к двадцати годам в тюрьме. В самом конце тридцатых годов он встретился с братом Мэри Фэган и, когда тот попросил рассказать правду, Конли сказал то же, что говорил на суде. После этого Фэган выпил вместе с негром и они расстались едва ли не друзьями. Конли умер в 1962 году, и тут же распространились слухи о том, что на смертном одре он признался в убийстве Мэри, однако никаких свидетельств этого не нашли.

Хью Дорси же пожинал плоды своего головокружительного успеха. В 1916 году он занял пост Слэйтона и стал губернатором Джорджии, а через два года был переизбран. Дорси привнёс множество прогрессивных изменений в жизнь штата, активно боролся против насилия над неграми. В 1920 году он баллотировался в Сенат США, но проиграл Уотсону. В 1921 году он ушёл с поста губернатора Джорджии и возобновил юридическую практику, работая в городском суде Атланты, а с 1935 году — в высшем судебном округе. Дорси умер 11 июня 1948 года.

Том Уотсон стал сенатором штата, и на этой должности активно выступал против участия США в Первой Мировой войне и в Лиге Наций. 26 сентября 1922 года он находился в Вашингтоне и внезапно умер от приступа бронхиальной астмы. В 1932 году ему поставили памятник рядом с Капитолием Джорджии в Атланте. Статуя вызывала массу споров, и в 2013 году её переместили в парк через дорогу.

Слэйтон вернулся в Джорджию в 1928 году и был назначен первым президентом Адвокатуры штата — к политической деятельности он так и не возвращался. Позже он устроился учителем в воскресную школу. Когда Слэйтон умер 11 января 1955 года, на Капитолии приспустили флаги.

Люсиль Франк, которой на момент смерти мужа было всего 27 лет, устроилась работать в престижный магазин одежды и жила уединённо в Атланте; всю оставшуюся жизнь она подписывала чеки не иначе, как «супруги Франк». Люсиль умерла 23 апреля 1957 года. Когда родственники убирали её дом, они нашли фотографии Лео и его могилы, обручальное кольцо и письма, которые он писал из тюрьмы. Люсиль похоронена в родном городе, и это часто припоминают противники Франка — его жена, считают они, знала, что на самом деле это он убил Мэри, и потому не пожелала быть похороненной рядом с ним в Нью-Йорке.
В семье Мэри Фэган об убийстве старались не говорить — об этом просила её мать. Почти все родственники девочки верят, что именно Франк убил Мэри.
Признание Алонзо Манна
Около семидесяти лет о Лео Франке если и вспоминали, то в основном чтобы пугать маленьких детей, хотя большинство вообще старалось не произносить его имени. Постепенно о нём начали забывать, как забывают обо всех преступлениях.
Но 4 марта 1982 года имя Франка вновь появилось в газетах и на устах людей. Алонзо Манн, чувствуя, что скоро умрёт, подписал показание, утверждающее, что настоящий убийца Мэри Фэган — Джим Конли. В 1913 году тринадцатилетний Алонзо работал рассыльным у Лео (это он 26 апреля ушёл сразу после стенографистки и нервничал на суде) и случайно увидел, как Конли нёс тело Мэри в подвал. Негр пообещал убить мальчика, если он кому-нибудь расскажет об увиденном, а когда Манн сказал об этом матери, та тоже посоветовала молчать. Сейчас он признался, чтобы облегчить душу. Алонзо пытался рассказать правду во время Первой Мировой, но всё, чего он добился — драки с одним из солдат. Общаясь с репортёрами из The Tennessean, Манн проходил тесты на детекторе лжи, и все они показали, что он говорил правду.

Алонзо Манн в 1913 и 1983 годах

Его признание бродило по газетам целый год, и 4 января 1983 Антидиффамационная лига подала ходатайство на посмертное помилование Лео Франка. 22 декабря его отклонили по причине того, что, хотя показания Манна и подтверждают вину Конли, они не исключают вину Франка. Однако лига не сдавалась.
Пересмотреть дело было невозможно — почти все документы были утеряны (если не уничтожены). Дело вообще проводилось с массой ошибок, а улики терялись ещё во время расследования. Тем не менее, 11 марта 1986 года суд Джорджии признал Франка невиновным. Его родственникам (детей у Лео и Люсиль не было) выплатили денежную компенсацию.
Освещение дела в искусстве
Признание Манна, как и практически каждое показание в деле Франка, трактуется по-разному в зависимости от позиции человека. Если одни считают, что Алонзо действительно хотел облегчить душу перед смертью, то другие недоумевают, почему он признался только спустя столько лет. Конли умер за двадцать лет до этого, и бывшему рассыльному нечего было опасаться.

Вообще, от трактовки очень сильно зависит, на чью сторону в итоге встанет читатель. Зачастую бросаются из одной крайности в другую — то излишне идеализируют Франка, представляя его едва ли не мучеником, то делают из него богатенького сынка, который подкупил всех, кого только можно и нанял самых высокооплачиваемых адвокатов (Лео и правда был богат, но сколотил своё состояние сам, направляемый рукой дяди).

Истина, как говорится, где-то посередине, но её мы уже вряд ли узнаем. Возможно, Франк действительно хорошо притворялся на людях и на самом деле это он убил Мэри; возможно, он не при чём, а истинный убийца — Джим Конли (и я всё же придерживаюсь этой версии); быть может, виновный даже не был в числе подозреваемых. На чью сторону вставать, решать каждому самостоятельно. Есть, например, весьма обстоятельная статья, в ста пунктах доказывающая, что Лео Франк виновен. Она вышла в 2013 году, когда исполнилось сто лет со дня убийства Мэри. А в 2003 году была опубликована книга журналиста Стива Они «И мёртвые воскреснут: убийство Мэри Фэган и линчевание Лео Франка». Они изучал дело около семнадцати лет, переговорил со всеми, кто знал что-либо о расследовании и казни, общался с родственниками и пришёл к выводу, что Франк невиновен. Кроме того, журналист выяснил множество подробностей (вплоть до номеров фордов, которые приехали к тюрьме 16 августа) и имена почти всех линчевателей.

Это, разумеется, не единственная книга, посвящённая убийству на карандашной фабрике. Уже в 1913 году, сразу после окончания суда, в Атланте вышла книга «Дело Франка». Местами даже можно заметить определённую симпатию неизвестного автора к Лео, но в целом это — первый более-менее полный отчёт о деле (не считая, конечно, официальной записи на десятки тысяч страниц). Также летом 1915 года был снят небольшой документальный фильм, в котором показывается жизнь Франка в тюрьме, а также взяты интервью у его родственников. Известно, что фильм сначала посмотрела мать Лео и одобрила его. В том же году музыкант Джон Карсон написал балладу о Мэри Фэган, которая моментально стала популярной и положила начало множеству стихов на эту тему.

Много позже история стала основой для двух рассказов — «Члены племени» (Ричард Клагер, 1977), в котором дело детально восстановлено, но происходит в городе Саванне, тоже в Джорджии, и «Старая религия» (Дэвид Мэмет, 1997) — там Франк рассказывает всё от первого лица. Не обошлось и без документальной литературы, среди которой: «Маленькая девочка мертва» (Гарри Голден, 1965), «Дело Лео Франка» (Леонард Диннерштейн, 1987), «Невыученный урок» (Джеймс С. Либман, 1991), «Обвиняется еврей: три антисемитских дела» (Альберт С. Линдеманн, 1991), «Убийство Малышки Мэри Фэган» (Мэри Фэган, 1987).

В 1937 году вышел фильм «Они не забудут», в котором, несмотря на изменённые имена, легко угадывается дело Франка: юная Мэри Клей убита в День памяти конфедератов, а мелкий адвокат Эндрю Гриффин создаёт истерию в СМИ, основываясь на косвенных уликах против северянина Роберта Хейла, учителя Мэри в бизнес-школе. Делу Франка посвящён и мини-сериал «Убийство Мэри Фэган», вышедший в 1988 году.

В 2008 году в музее еврейского наследия Атланты открылась специальная выставка под названием «Пересмотр дела Лео Франка», а в следующем году вышел документальный фильм «Народ против Лео Франка». Его премьера также состоялась в столице Джорджии, где всё и снимали. Фильм сделан добротно, объясняет всё доступно, хотя, на мой взгляд, кое-какие моменты проскакивает чересчур быстро. Главный плюс — монологи всевозможных экспертов отлично разбавлены не только историческими фото, но и вставками реконструкций; Франк тут просто отличный.
Но, пожалуй, самое популярное творение, посвящённое убийству Мэри Фэган, — мюзикл «Парад».


@темы: многобуквие, меня опять занесло в историю