14:24 

Mari Kilkenni
Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
17 апреля — день рождения Лео Франка. Не то чтобы я считала этот день праздником (это было бы странно) — потому что почти год я так и не могу понять, как же отношусь непосредственно к Франку, — но у меня появился инфоповод кое-что сюда впихнуть.

Временами, когда появляется желание, обращаюсь к книге «And The Dead Shall Rise» Стива Они. Творение его вышло добротным — 17 лет исследований во всей красе. Всё как я люблю: тут не только рассказ о преступлении и его расследовании, но подробное описание жизни Атланты того времени с обозначением обстановки в разных районах и даже на разных улицах, и не менее подробные рассказы о действующих лицах — даже тех, кто почти не фигурировал в процессе. Ну, и самое интересное — то, как описан Франк. В каждой статье об убийстве Мэри Фэган обязательно упомянут, что он совсем не был образцом мужественности южных штатов, возможно, добавят, что он был нервозен до ужаса. На этом обычно всё. Стив Они, к счастью, пошёл дальше, и глава A Good Name, A Bad Reputation, которая почти полностью посвящена Лео, вызвала у меня... ну, не восторг, но что-то, близкое к нему. Не уверена, что смогу толково объяснить, почему, правда. Просто я до жути люблю всевозможные детали, дополняющие облик человека, будь то реальная личность или выдуманный персонаж. Франк — это, разумеется, не какой-нибудь Лафайет или Вашингтон, он бы остался в воспоминаниях всего нескольких семей, если бы не злополучное убийство; однако моё желание докопаться до сути этого дела, определить для себя, виновен Лео или нет, всё ещё не удовлетворено — отсюда и такой пристальный интерес к Лео Франку как к человеку, а не как к осуждённому (справедливо или нет — уже другой вопрос).
Но я опять пошла не в ту степь. В общем, не могла удержаться: надо где-то оставить все эти отрывки, а для чего ещё нужен дневник?

Франк был тем ещё трудоголиком — даже будучи почитателем классики, 26 апреля (в тот самый день убийства), в официальный выходной, он предпочёл разобраться с накопившимися счетами на фабрике, а не пойти в оперу, где должен был выступить сам Карузо. Но вне работы он часто слушал любимые вальсы Штрауса (у него был фонограф Victrola, как пишет Они), много читал, причём с детства — мальчиком он называл свои игрушечные корабли в честь героев «Кожаного чулка» Купера; а ещё Лео самостоятельно научился играть в шахматы. Как и ко многому другому, подход к шахматам у Франка был серьёзным и методичным. У него была «Шахматная тетрадь» (и, судя по добавленному «№1», их было несколько) — название выведено аккуратным почерком, на второй странице — подпись хозяина. На третьей странице он нарисовал стилизованные шахматные фигуры (напомню, Франк был инженером и рисовал отлично), а рядом писал, какова их сила; на следующих страницах он рисовал шахматные доски и на них разрабатывал стратегию.
Кстати, музыка была этаким лёгким камнем преткновения у Франков. Люсиль любила модный тогда рэгтайм, а Лео — вальсы и вообще классическую музыку. И уже в 1915, когда все ждали полного помилования Франка, а сам он работал на тюремной ферме в Милледжвилле, Люсиль написала ему в одном из писем: «Не ставь только классику, cлушай то, что понравится остальным».

Лео (едва ли не до чопорности) старался казаться собранным и отстранённым, однако был подвержен «вспышкам тревожности», как это охарактеризовал Они. Особенно часто эти вспышки давали о себе знать после встреч с Сигом Монтагом, владельцем Карандашной фабрики. Монтаг контролировал финансы и часто вызывал Франка к себе, чтобы указать на непорядок в этих самых финансах. «Эти совещания суперинтендант неизбежно покидал, дрожа и хватаясь за сигарету» (спасибо, Стив, правда).
Лео успокаивался не только сигаретами, но и кофе. Обычное дело, в общем-то, но не могу не упомянуть весьма занятную деталь. Когда полиция приехала в дом Франка в ночь убийства (пока что — как к свидетелю), он несколько раз просил разрешения хотя бы выпить кофе, но ему отказали. Позже, уже на фабрике, Лео опять заговорил о кофе, и опять ему отказали. В общем, это повторилось ещё пару раз, и настойчивость Франка так надоела полицейским, что когда они приехали за ним в следующий раз, то терпеливо ждали, когда он не просто выпьет кофе, но и позавтракает.

Ещё одно спасибо Стиву — за Люсиль. О ней обычно пишут только то, что она была женой Франка и открыла ему дорогу в высший свет Атланты. А вот какой она была, почти никто не говорил. Они и это исправил. Первый же абзац — просто золото:
«Быстрее, чем кто-либо, Люсиль Зелиг различила под маской высокомерного умника уязвимого и неуверенного в себе молодого человека. Что объясняет, почему, когда её спросили, что её изначально привлекло в будущем муже, она ответила: "Мне нравилось заставлять его краснеть"».
9 июня 1909 Франк сделал Люсиль предложение, и она приняла его. На следующее утро она уехала к двум дядям в Афины (в Джорджии, а не в Греции, если что), и в тот же день Лео начал слать ей письма. Он и в жизни изъяснялся весьма высокопарно и неестественно — что уж говорить о его языке на письме. Однако за те дни, что он вёл переписку с возлюбленной, его язык стал заметно свободнее, и послания его становились всё теплее: «он показал себя ласковым, неуклюже галантным, послушным, общительным и слегка сплетником». Так, первое его письмо выглядит несколько натянутым, Франка постоянно заносило в сторону работы, но всё же рассказал, что ему понравилось играть в покер (хотя сам предпочитал бридж) с тестем и тёщей; правда, тут же он не удержался и заметил, что вчерашний день на фабрике был «великолепен», и, если этот день будет таким же, результаты значительно улучшатся.

Письмо от 14 июня прекрасно. Лео, как обычно, рассказал о том, как он проводит время («не могу сказать, что вечер <...> был сплошным наслаждением. Я старался изо всех сил, и небожители не могли постараться больше»), а затем внезапно заметил, что Афины плохо сказываются на лексиконе Люсиль. Потом, правда, он поспешил написать, что «не очень хорош в написании сентиментальных писем», так что читать надо между строк. «Сначала уличи свою даму сердца в скудности лексикона, а потом извинись за свою чёрствость и намекни на потаённые чувства», как сказал мой дорогой камрад и соадмин
Наконец, последнее письмо (от 16 июня), самое тёплое и искреннее, заканчивается так: «Пожалуйста, скажи, когда твой поезд приезжает в Атланту, чтобы я мог поприветствовать богиню Афину».

Полагаю, продолжение следует, потому что мне ещё читать и читать, а там одно заявление Франка на суде чего стоит

@темы: меня опять занесло в историю, многобуквие

URL
   

All The Wasted Time

главная