Mari Kilkenni
Я ставлю перед собой великие цели. Согласитесь, красиво смотрятся. Пусть стоят
Перевод «Воскресенья в парке с Джорджем» наконец-то готов! Стивен Сондхайм, Джулиан Овенден, «Воскрсеный день на острове Гранд-Жатт» — отличное сочетание для мюзикла. Заодно выставлю сюда отзыв о нём
Скачать: видеофайл, субтитры

Удивительно (и грустно), сколько хороших мюзиклов — красивых, с интересными идеями — остаются малоизвестными. Про «Парад» Джейсона Роберта Брауна я уже говорила. Пришёл черёд «Воскресенья в парке с Джорджем». Это — ещё одно детище знаменитого Стивена Сондхайма, которое, впрочем, затмили его более известные творения. А жаль, потому что мюзикл оказался красивым (слишком часто я употребляю это слово, когда говорю о любимых мюзиклах, но, с другой стороны, по сути, они и должны быть таковыми, верно?) интеллектуальным и вдохновляющим. Вдохновляет не только сюжет или музыка (одна песня «Move On» чего стоит), но и история создания «Воскресенья». После провала мюзикла «Мы едем, едем, едем» (он закрылся после 16 показов), Сондхайм едва не ушёл из музыкального театра. На какое-то время он и правда исчез, а вернулся с «Воскресеньем в парке с Джорджем», получившим десять премий Drama Desk, семь Оливье и две Тони, а также Пулитцеровскую премию.

В 2013 году французский театр Chatelet показал обновлённую версию мюзикла — более мелодичную (на мой взгляд) и с дополненной оркестровкой, что определённо сделало «Воскресенье» в несколько раз лучше. Главные роли в нём исполнили Джулиан Овенден и Софи Луиз Данн.

Сюжет, в общем-то, незамысловат. Живёт в Париже 1880-х художник Джордж (точнее, Жорж) и пишет картину. Пишет уже два года и необычным способом. Как и положено художнику, он одержим работой — так сильно, что не замечает, как теряет любимую и любящую женщину. Это первый акт. Герой второго акта — тоже Джордж, но живёт он уже в Америке 1980-х. Он — правнук того, первого Джорджа, хоть и не верит в это, и тоже художник. Ну, как художник... Творец или изобретатель, скорее. Он зациклился на одних и тех же хромолюмах, световых машинах (небольшая отсылка к заковыристому слову «хромолюминаризм», которым прототип первого Джорджа называл свой стиль) — мы как раз оказываемся на презентации седьмого его изобретения. Он пытается угодить всем подряд, чтобы попасть... то есть, чтобы его творения попали на выставку. Не то чтобы он был в восторге от всего этого, но выпутаться из такого круговорота непросто. В какой-то степени этот мюзикл о том, как один своё счастье теряет, а другой находит.

Но только в «какой-то». Второй акт всё же уступает первому, который великолепен по своей задумке (и в музыкальном плане тоже). Однако здесь стоит сказать несколько слов о прототипе.

Дело в том, что Джордж работает над картиной, которая существует на самом деле, и называется она «Воскресный день на острове Гранд-Жатт». А написал её Жорж Пьер Сёра — неоимпрессионист и отец пуантилизма. Если совсем кратко, то суть этой техники заключается в том, что на холст наносятся тысячи и тысячи точек нескольких цветов (отсюда и название пуантилизм; point — точка). Этих цветов всего несколько, но при взгляде на картину нам кажется, что она полна всевозможных оттенков (разделение (deviser) цвета всё же главенствует над точкой, потому чаще это направление называют дивизионизмом). Жорж действительно писал «Воскресный день» два года, это и правда получилось огромное полотно, а работы Сёра не принимало и не понимало большинство. И он правда был буквально одержим светом и цветом. Историческая основа почти не изменена, однако, как и в случае с «Парадом», основная линия в «Воскресенье в парке с Джорджем» — выдумка. Впрочем, выдумка эта едва ли вызовет недовольство тех, кто знаком с биографией Сёра (в отличие, например, от книги Ирвинга Стоуна «Жажда жизни», в которой в небольшом абзаце уместилось ошибок пять-семь). Кроме того, в мюзикле достаточно много небольших отсылок к этой самой биографии, которые греют мне сердце (например, повторяющаяся дважды фраза: «Я пытаюсь создать нечто новое, своё собственное» — почти точная цитата Сёра).

А теперь начинается то, что мне особенно понравилось.

Картин, на которых запечатлена группа людей, множество. Но как часто мы задумываемся, кто все эти люди? кем они были? знал ли их художник? И как часто мы получаем ответы на эти вопросы? «Воскресенье» во многом посвящено именно этому. Мюзикл в той или иной мере рассказывает про основных «обитателей» картины Сёра, а самого художника делает хоть и невидимым, но главным её героем. Задумка «Воскресенья» была такой с самого начала. Сондхайм и его соавтор Джеймс Лепайн заметили интересную деталь: персонажи картины не смотрят друг на друга. И Лепайн заключил, что здесь недостаёт самого главного персонажа, который знает всех остальных и глазами которого мы и видим воскресный день — художника.

Почти для всех, кого Джордж запечатлел на своём полотне, он — странный художник без имени. Он и впрямь нелюдим и не просто погружён в творчество — по его же словам, Джордж живёт в картине. К слову, в постановке Chatelet действительно создаётся такое впечатление, когда Джордж работает в студии: картина проецируется не только на холст перед художником, но и на стену позади него. Джордж знает всех своих героев, слышит каждое их слово, даже разговор двух собак. Молчаливый и сосредоточенный в парке за работой, в студии он заговаривает с нарисованными фигурами, забрасывает их вопросами и непрестанно твердит: «Порядок. Замысел. Контраст. Композиция. Баланс. Свет. Гармония». После этих слов Джордж из 1880-х «расставит» своих героев так, как задумывал. После этих слов Джордж из 1980-х найдёт свой творческий путь. И это, наверное, две самые мощные сцены, которые вызывают если не слёзы, то какой-то благоговейный восторг, заставляющий сердце то замирать, то биться чаще, уж точно. Оркестровка здесь невероятно красивая, лично мне на ум сразу приходит фраза «торжество музыки».

Хотя мюзикл и пытается охватить как можно больше героев картины, самыми яркими всё равно (и очевидно) получились два персонажа — Джордж и его подруга Дот, которая позирует ему и почти безответно его любит.

Дот в исполнении Данн — простая, временами даже несколько грубоватая (но тем не менее обаятельная) женщина, которая, возможно, меньше всех подходит на роль модели. Поначалу её манеры могут даже раздражать, но под конец Дот становится очень близкой. Уже к финалу первого акта она едва заметно взрослеет, в начале второго акта из всех героев картины она, пожалуй, кажется, самой разумной. И именно после её возвращения в финале чувства дают о себе с особенной силой. Кроме того, Данн блестяще и трогательно изобразила бабушку Джорджа, Мари. Вообще, она чудесно сыграла и очень мне полюбилась.

Джордж — любимая роль Овендена, равно как и моя. Как и Сёра, он очаровательно неловок, едва ли не застенчив, на людях и уверен за работой. И это чувствуется не только по словам и движениям, но также и по голосу и глазам. Наверное, так же увлечённо, как Джордж разъясняет Жюлю прелесть разделения цветов, рассказывал о своём методе и Сёра. Номер «Color and Light» — этакое музыкальное олицетворение пуантилизма, и Джордж сам будто сияет, он раскован и разговорчив (хотя на самом деле Сёра работал совсем иначе). Необычайно красивы и «Finishing the Hat» и «Beautiful», Овенден в этих номерах очень поэтичен (правда, мне легче представить, как Сёра восторгается не красотой всего на свете, а ореолом света в сумерках, например).

Вообще, мелодичный, мягкий (или, как очень верно описали его в New York Times, бархатный) голос Овендена отлично «ложится» на сценографию мюзикла. Особенно сценографию первого акта, который наполнен приглушённым, тоже мягким, светом. А вот весь второй акт проходит практически в темноте, которую рассеивает свет совсем иной: холодный, электрический. Ощущается в нём такая лёгкая печаль — Сёра не просто умер, но, как мы узнаём, он умер очень рано, в тридцать один год, через пять лет после написания «Воскресного дня». И вот уже его дочери 98 лет, а от уютного парка почти ничего не осталось — лишь одинокое дерево да разрисованная и исписанная скамейка, а вокруг — мрачные коробки-новостройки.

Второй акт вообще очень ярко контрастирует с первым, и не только визуально. Джордж рассказывает о жизни своего предка: публика его не понимала, ни одной картины за всю свою жизнь он не продал, не всегда удавалось выставляться... Казалось бы, Жорж мог бы даже позавидовать Джорджу: вот, уже презентация седьмого Хромолюм, да и хорошие заказы предлагают. Вот только если Жорж «начинал со шляпки», то заметно измотанный Джордж знает, что нужно «начинать со спонсоров» — иначе ничего не выйдет. Все его силы уходят на поиск средств, так что на творчество уже и времени не остаётся. Картины Сёра считали чересчур научными, продуманными, однако и «творчество» Джорджа больше похоже на рецепт или пошаговую инструкцию, причём само «произведение искусства» стоит далеко не на первом месте.

По сути, «Воскресенье» вполне могло бы быть и одноактным мюзиклом. Тогда это было бы очень красивое творение, рассказывающее о создании картины и жизни её автора. Но именно со вторым актом несколько абстрактный, несмотря на реальные картины, Джордж становится Жоржем Сёра, и он становится ещё ближе. Кроме того, к финалу весь мюзикл превращается в великолепный и трогательный трибьют художнику.

Ещё одна примечательная деталь, делающая постановку Chatelet невероятно красивой — визуальные эффекты, под которыми я подразумеваю в первую очередь оформление студии Джорджа. Это очень здоровское решение, которое хочется разглядывать и разглядывать. Весь мюзикл полон картин Сёра: они в «фоне», они в студии, они даже в фантазиях Дот о карьере танцовщицы. По сути, вся вселенная первого акта «Воскресенья» — картина Сёра. Послушные желанию художника, лодки и деревья то появляются, то исчезают; герои говорят друг с другом с рисунков в студии...

Словом, это ещё одна восхитительная вещь, и мне бы хотелось, чтобы о ней узнало как можно больше людей. Пожалуй, именно «Воскресенье в парке с Джорджем» прекрасно подходит под определение «атмосферная постановка» — она действительно обладает своей удивительной атмосферой, которая надолго остаётся после просмотра.

@темы: отзыворецензии, мюзиклы, многобуквие, posh boy, театр, переводы